Нет, она все-таки должна, просто обязана осадить эту бабу. Все равно придумает что-нибудь.

И сейчас, после разговора с мужем, обида захлестнула ее снова.

Целую ночь Агриппина Максимовна не могла заснуть. Лишь только немного забывалась, перед глазами появлялась жена Круговых, показывала на Зорину пальцем и смеялась. Агриппина Максимовна вскакивала, но в ушах назойливо продолжал звучать унизительный хохот. Утром она позвала Валерия. Сын переменил матери компресс на голове и сел возле кровати. Он не произносил сочувственных слов — неожиданным болезням матери уже никто в доме не удивлялся.

Несколько минут длилось молчание. Валерий хотел было закурить, но, вспомнив, что мать больна, положил папиросу обратно в карман. Агриппина Максимовна дышала ровно. Глаза были закрыты. Спит. Но вот она шевельнулась, открыла глаза.

— Мы давно с тобой не беседовали, Валерий. Как твои дела? — спросила она ласково.

— На работе? — уточнил Валерий.

— На работе и вообще.

Валерий насторожился. Сейчас про получку будет спрашивать. Узнала, наверно, о последней попойке. Перед глазами замелькали столы, заставленные бутылками, и пьяные полураздетые женщины.

— По-старому, мама, — стараясь не выдать волнения, ответил Валерий.

Агриппина Максимовна повернулась на бок, приподнялась на локте.

— Смотрю на тебя… Ты уже настоящий мужчина. Девушка есть?

Валерий не выдержал пристального взгляда матери, отвернулся.

«Все, наверно, знает. Издалека подходит, — с неприязнью подумал он. — Кто же проболтался? Спросит о попойке — скажу: знать ничего не знаю».

— Нет у меня девушки. То есть…

— Ну, я понимаю, — улыбнулась Агриппина Максимовна, взгляд ее стал мечтательным. — Кто их не имеет в такие годы! Эх, юношеские увлечения! Скажи, пожалуйста, как ты находишь: Даша Круговых — хорошая девушка?

Валерий удивленно взглянул на мать, вмиг преобразился. А может, ничего не знает? Но надо держать ухо востро. От нее всего можно ожидать.

— Как сказать, мама. Даша, конечно, неплохая девушка.

— Я то же самое думаю. Кроме того, она из знатной семьи, — в голосе Агриппины Максимовны послышались иронические нотки, но Валерий их не заметил. Теперь он стал догадываться, к чему клонит мать. Женить задумала. Ничего не выйдет.

— Даша — девчонка неплохая — это верно, — проговорил Валерий, окончательно взяв себя в руки, — только у нее уже есть достойный поклонник.

— Кто такой?

— Колосов. Помните? В армии вместе служили.

Агриппина Максимовна вздохнула.

— Разве у милой девушки не будет поклонников? В том и гордость молодого человека — отнять девушку у соперника. Эх, мельчает молодежь. Сколько у меня было поклонников, но твой отец все-таки сумел заполучить меня в жены!

Валерий вспомнил Колосова, его глубоко враждебный терзающий душу взгляд. По спине пробежали мурашки страха.

— У папы было другое дело, — уклончиво проговорил он. — А я не думаю жениться.

Агриппина Максимовна выдавила на лице удивленную гримасу:

— А я разве тебя заставляю? Сейчас, слава богу, свобода. Я только советую, как более опытный в жизни человек, на кого обратить внимание.

Валерию начал надоедать затянувшийся разговор. Он беспокойно заерзал на стуле.

— Ладно, мама, я подумаю.

— Пока ты думаешь, Даша другому достанется. Этому самому… Колосову.

— Но ты же сама сказала: не заставляешь.

— Ну, делай, как знаешь. Только…

Агриппина Максимовна достала из-под подушки газету, подала сыну.

— Смотри. Далеко шагает машинист Круговых. Это надо учитывать.

Валерия никогда не интересовали газеты. Но чтобы уважить мать, взял газету, сделал вид, что внимательно читает. Потом встал со стула.

— Хорошо, мама. Спасибо за совет. Мне можно идти?

Агриппина Максимовна привстала на койке, достала рукой завитую шевелюру сына, запустила в нее пальцы.

— Иди. Да будь понастойчивее с нашим братом, — ласково сказала она. — Я ведь тебе никогда плохого не желала.

Валерий повернулся к двери и не мог видеть, что мать уже лежала на подушке и смотрела в потолок. Взгляд ее выражал затаенное злорадство.

В доме Круговых Колосову все было знакомо и привычно. По двору важно расхаживала курица, разговаривая с цыплятами на своем непонятном языке. Желтенькие пушистые глупыши в погоне за мухами прыгали на забор. У выхода из двора в огород примостился колодец с пронзительно скрипящим воротом. Когда во двор вошел Николай, Елизавета Ильинична доставала воду из колодца и выливала ее в кадушку, готовясь к вечерней поливке огорода. Увидев гостя, выпрямилась, поставила ведро на лавочку.