— Вот чудо! — улыбнулся Торубаров, предполагая, что это фокус Коршунова. — Кого ты, Степан, посадил туда?

Но сам Коршунов был ошеломлен больше всех. Лицо его покрылось испариной. А бочонок между тем докатился до стены нового дома и, прижавшись к ней, мелко, судорожно задрожал, будто перепуганная насмерть собачонка, которую сейчас начнут стегать плетью.

Ольга шла сзади и давилась беззвучным смехом.

— А верно чудо, — произнес Избяков. — Кто объяснит это явление?

— И объяснять нечего, — тоном знатока сказал Савельев. — Двигатель внутреннего сгорания. Превращение потенциальной энергии газа, выделенного при реакции дрожжей с сахаром, в кинетическую. Заряди такой энергией, например, Торубарова и можно его смело отправлять в космос. Долетит!

Когда утих смех, сразу разрядивший неловкость, Тихон попытался отшутиться.

— Ты давно заряжен, осталось тебе только выхлопную трубу в соответствующее место вставить — и в путь.

— Рады бы, Тиша, — серьезно сказал Савельев. — Комплекция неподходящая. Сила земного притяжения маловата.

Ольга пригласила всех к столу.

На белой скатерти ожидали едоков окрошка, малосольные огурцы и квадратные ломтики дрожащего холодца. Подошел Коршунов с ведром вспененной бражки.

— Сейчас я вас в двигатель внутреннего сгорания превращу, — пошутил он, постукивая ладонью по ведру. — Видели какая сила в этом горючем материале?

Торубаров, сидевший ближе всех к ведру, отодвинулся подальше, словно ведро могло взорваться.

— Представляю, как Тихон будет развивать скорость по улицам, — засмеялся Савельев.

Торубаров с вожделением смотрел на закуску и терзался: остаться или уйти?

Ольга забеспокоилась, укоризненно поглядывала на мужа, как бы упрекая его: «Ты хозяин, сделай так, чтобы гости были довольны».

Бригадир, почувствовав неловкость, встал из-за стола и знаками отозвал Савельева.

Тот понимающе кивнул головой и побежал к калитке. Через несколько минут он вернулся с узлом, запыхавшийся от быстрой ходьбы и выставил на стол несколько поллитровок «Старки».

— Я тоже предпочитаю эту штуку. Действует безотказно, и лишней воды в животе не будет.

Ольга беспомощно развела руками.

— Зря тратились. Сами бы купили. Пришли, помогли нам, да еще угощение на свои деньги…

— Ничего, хозяйка, — сказал Избяков. — У нас сегодня выходной день. Вот мы и решили всей бригадой отпраздновать. Да и стены надо обмыть по уральскому обычаю.

И сказал Савельеву:

— А бражку из ведра ты, Женя, на стены вылей, чтобы бетон покрепче держался. В этом доме при коммунизме жить придется.

Шли дни. Огорчения от памятного вечера в парке рассеялись, постепенно растворился неприятный осадок в Дашином сердце. Николай по-прежнему бывал в их доме и вел себя так, как будто ничего не случилось. Только с Дашей стал еще настороженнее, не знал куда девать становившиеся вдруг длинными руки. Дашу это смешило, а парень сильно смущался.

Разговаривая с Николаем, Даша, сама того не замечая, сравнивала его с Валерием. Бывали минуты, когда она жалела Колосова. Погладить бы по голове, чтобы навсегда рассеялась его грусть, стереть тяжелую и непонятную отчужденность в их отношениях. И прежним беззаботным голосом воскликнуть:

— Да я ж тебя знаю, Колька! Ты веселый парень. Что надулся, как индюк?

Иногда ей думалось, что серьезность его деланная, такую напускают на себя перед шуткой. Вот сейчас он вскочит и начнет тискать ее, как раньше, поднимать, как маленькую. А потом возьмутся за руки и, смеясь, побегут куда глаза глядят…

Но старое не возвращалось, и Даша вздыхала.

Как-то возвращаясь с работы, Даша встретилась с Зориным. Другой раз попался он ей на глаза, когда она спешила в магазин. Даша догадывалась, что эти встречи не «случайны», но не подавала вида. Ей было приятно болтать с Валерием о разных пустяках.

Зорин с шутками и прибаутками провожал до самого дома, каждый раз заражая веселым настроением. Она даже потихоньку привыкала к Валерию: если долго не видела его, то думала о нем, становилась раздражительной, сердилась из-за каждого пустяка. Однажды в таком настроении обидела Николая. Он почему-то больше обычного волновался, нервно теребил пуговицы френча. Видно, хотел что-то сказать и не осмеливался. Даша тронула его за руку и сказала с веселой насмешкой:

— Ну, говори, что задумал, а то пуговицу оторвешь.

— Я хотел, как товарищ, предупредить тебя, Даша, — начал он неуверенно. — Если, конечно, захочешь поверить мне.

— С каких пор ты стал сомневаться в этом?

— Меняются времена, — уклонился от ответа Колосов и, боясь, что Даша не дослушает, торопливо заговорил:

— Пока не поздно, брось дружбу с Зориным. Ты не знаешь, какой это человек, а я знаю. Как лучшему другу говорю, Даша, постерегись.

Даша сначала недоверчиво улыбнулась и вдруг ее захлестнуло раздражение. Она оборвала Колосова: