Сергей Александрович с сожалением уступил. Под конвоем жены вошел в дом, разделся и лег в постель. И лишь голова коснулась подушки, сразу будто в пропасть провалился — забылся глубоким сном.

Сергей Александрович вскочил от первого прикосновения, испугался яркого солнца. Двенадцать часов! Засоня! Столько потерял времени! Голова была ясная и легкая.

— В рейс вызывают на четырнадцать часов, — напомнила Елизавета Ильинична.

Сергей Александрович заспешил. Надо еще по пути забежать к Волочневу, рассказать о вчерашнем предположении.

Владимира Николаевича нашел в конторке мастера.

— Если явился извиняться за хамское поведение, то напрасно, — встретил его Волочнев, улыбаясь. — Если хочешь, чтоб я извинился, ну что ж, я готов.

Сергей Александрович перебил его:

— Брось. Некогда философствовать! Ты послушай…

И он коротко поведал о своих соображениях.

— Что ты предлагаешь? — спросил приемщик, когда Круговых закончил.

— Увеличить диаметр тормозного цилиндра.

Владимир Николаевич с минуту стоял в раздумье, прищурив больной глаз, а здоровым разглядывая валяющуюся на полу гайку.

— Хорошо, — произнес он. — Испыток не убыток. Попробуем.

— Тебе что, не нравится? Больно ты равнодушный, — обмяк Круговых.

— Я ко всему так. Взвешивать надо. В общем поживем — увидим. Где у тебя ключи от мастерской?

— У Лизы.

— Поезжай и будь спокоен. А я сегодня же возьму чертежи, сделаю расчеты и начну изготовлять новые цилиндры.

Через неделю цилиндры и поршни были выточены, и друзья, не теряя ни минуты, подключили их к магистрали. Дрожащими от волнения руками закрепляли болты, застегивали муфты. Наконец все готово.

— Ну, как говорится, ни пуха ни пера, — сам себе сказал Круговых и принялся качать воздух.

Каждому хотелось «тормознуть», но когда подошли к крану, оба в нерешительности остановились.

— Давай ты…

— Нет уж ты… Твое предложение.

Сергей Александрович, взглянув на часы, рывком повернул ручку крана на одно тормозное деление. Почти одновременно сработали тормоза. Поршень продвинулся до стука в цилиндре.

— Теперь отпускай, — скомандовал Волочнев.

Сергей Александрович возвратил рукоятку крана в первоначальное положение.

В магистрали — ни звука. Прошла минута, вторая, третья. Друзья не дыша смотрели друг на друга, боясь пропустить характерный звук возвращающегося поршня. Но тормоз совсем не думал опускаться.

— Заклинило. В чем дело? — нахмурился Круговых.

— А дело вот в чем, — отозвался Волочнев, успокаиваясь. — Увеличили диаметр цилиндров, а не сообразили, что тем увеличили тормозную силу. Значит, надо такую же силу на возвращение поршня.

— Что ж ты раньше молчал? — обиделся Круговых.

— Я и сам только сейчас понял. Ничего, не зря время потратили, по крайней мере теперь на душе спокойнее будет.

Круговых, расправляя плечи, глубоко вздохнул и, погрозив тормозу кулаком, сказал:

— Не злорадствуй! Еще вывернем твою душу. Подчинишься!

И взяв ключ, начал снова отворачивать цилиндры.

Получилось неожиданно. В этот вечер Круговых даже не хотел заходить в мастерскую. Думал отдохнуть, собраться с мыслями. Но разве уснешь, не поглядев на свой макет?

Заглянул в мастерскую и просто так, чтобы чем-нибудь заняться, начал свое обычное дело. Накачивал воздух, тормозил, потом снова отпускал, смотрел на часы и зачем-то записывал время полного отпуска, хотя оно оставалось неизменным: две минуты. Тормоз работал, как часовой механизм.

Сергею Александровичу захотелось хотя бы на секунду ускорить возвращение поршня, и он нажал на шток карандашом.

И тормоз отпустил за минуту и пятьдесят секунд. А ну-ка еще раз! Полторы минуты… Еще сильнее нажать. Но карандаш сломался. Круговых взял напильник и нажал им изо всей силы. Тормоз отпустил за тридцать секунд, потом за двадцать. Больше сократить время не удалось. Не хватило силы. Так вот где разгадка? Тормозу, оказывается, нужна посторонняя помощь!

А что если?.. Сергей Александрович даже испугался решения, какое пришло в голову: до того оно было простым. Готов был бежать по поселку и рассказывать каждому о находке. В первую очередь надо к Волочневу. Но вспомнив, какой тот всегда спокойный и неторопливый, стал понемногу остывать. «Хорошо, — подумал Сергей Александрович, — и я попробую быть таким же, как он, неторопливым. Наберусь терпения, проверю, потом скажу».

Положив на верстак напильник, Круговых пошел в депо. В автоматной мастерской принялся рыться по углам, где валялись старые детали. Искал пружины, собирал разные по величине и упругости. Дома подберет нужную. Когда их набралась целая куча, оказалось, что не в чем нести. Сергей Александрович снял китель, расстелил его на полу и стал складывать грязные, смазанные маслом пружины. Потом завязал углы и рукава в узел и понес.