– Вы не посмеете ничего рассказать. – Предположил Райли, но уже более неуверенным тоном. Вся его спесь схлынула вместе с последними капельками кофе.

– Хотите проверить? Меня, скорее всего, уволят, так что мне нечего терять.

Было видно, как крутятся шестерёнки в красивой, но не очень сообразительной черепушке парня. Он всерьёз задумался о последствиях того, что я могла натворить с его будущим браком и жизнью. Райли взял меня за локоть, и, когда я уже приготовилась к очередной гневной вспышке, тихо проговорил сквозь зубы:

– Чего вы хотите?

– Вы не станете подавать в суд на мистера Льюиса или меня. – Бойко произнесла я, вырывая свою руку.

– Это шантаж. Но так и быть. Эта чахлая кафешка всё равно долго не продержится.

И он развернулся к машине. Его рука замерла на дверной ручке, когда я заговорила:

– Это ещё не всё.

– Что ещё вам от меня нужно?

– Вы вернётесь в «Фэнси» и принесёте свои извинения мистеру Льюису за всё то, что там наговорили. Он хороший человек и не достоин выслушивать мерзости в присутствии клиентов.

Райли колебался. Одно дело отозвать иск, но другое выставлять себя идиотом на глазах незнакомцев и рабочего персонала. Он не мог опуститься так низко. Это было ниже его достоинства.

– Это моё последнее условие или я всё расскажу.

Когда я вернулась в кафе, мистер Льюис всё ещё стоял у входа, будто ожидал, что к нему тот час же явятся с повесткой. Мне стало жаль этого пожилого человека, который взглянул на меня пустыми глазами, думая, что с его бизнесом покончено.

Мне не довелось близко познакомиться с Фрэнсисом, но он мне нравился. Чем-то напоминал отца, который всю жизнь посвящал себя семейному делу и семье. Мистер Льюис был невысоким, невзрачным человечком, и «Фэнси» было единственным, чего он добился в своей жизни, и чем мог гордиться. Если бы ему пришлось спустить все деньги на адвоката по моей вине, я бы корила себя до конца своих дней. Поэтому, когда он печально посмотрел на меня, его голос сломался:

– Ничего не вышло?

Но я не успела ответить. Колокольчик звякнул, за моей спиной появилась фигура Райли. Пятна на его рубашке въелись в ткань под лучами яркого солнца, хоть он и пробыл на улице от силы пять минут. Волосы склеились и уже не выглядели такими ухоженными. Но больше всего меня поразило его лицо. Я видела Райли лишь в двух ипостасях: когда он с нежностью смотрел на свою невесту и когда орал на меня. Но теперь его черты исказило что-то вроде смирения с тем, что он собирался сделать.

– Мистер Льюис. – Заговорил он тихо, но все посетители снова приклеили глаза к нам. Быть может они и не уходили всё это время, чтобы увидеть продолжение спектакля. – Я… я хотел бы принести вам свои извинения. Я погорячился, назвав вас кретином. Эта девушка… – Он со злостью взглянул в мою сторону. – Она не виновата. Всякое случается. Можете быть спокойны, я не стану подавать иск.

Райли кивнул, словно поставил точку в своём монологе, и выдавил:

– Ещё раз сожалею.

Фрэнсис не мог поверить в своё счастье. Он трижды спрашивал, как я сумела уговорить этого толстосума замять конфликт, но, в конце концов, оставил своё неудовлетворённое любопытство.

– Так я не уволена? – С надеждой спросила я, когда владелец «Фэнси» хохотнул себе под нос и направился обратно в кабинет, затерявшийся где-то среди коридоров служебных помещений.

– Ладно уж. – Криво улыбнулся он, растопив лёд между нами. – Можешь остаться. Но я делаю тебе предупреждение. Ещё одна такая выходка, и мне придётся тебя уволить.

– Обещаю, больше такого не повторится.

– Ловлю тебя на слове.

И я его сдержала. Следующие три смены я не скандалила с покупателями и уж тем более не выплёскивала им на головы горячий кофе. То и дело я поглядывала за широкие окна, готовясь к встрече с Райли. Я ждала, что рано или поздно он появится под ручку с противной брюнеткой, но он не осмеливался больше показывать нос.

Одни битвы мы проигрываем, но из других выходим победителями. Я никогда ещё не чувствовала себя такой смелой, как в ту минуту, когда шантажировала незнакомца. Я приехала в Сан-Франциско, чтобы что-то поменять в своей жизни. И наконец-то намечались первые изменения.

Только менялась я сама.

Отработав шесть смен подряд, я была вымотана. Но это была та приятная усталость, которая приходит, когда ты делаешь что-то полезное. Не уверена, насколько полезным было разносить кофе, но я хотя бы могла наскрести на аренду за следующий месяц. А там гляди, начну расплачиваться по кредитке за своё сногсшибательное платье.

Оно, кстати, так и висело в шкафу на отдельной вешалке. Алый цвет ярким пятном выделялся среди моих повседневных вещей. Каждый раз, как я тянула руку не к нему, а к футболке с логотипом «Фэнси» или простенькому сарафану, оно будто обидчиво шелестело в ответ.

Моя смена перед двумя выходными подходила к концу, и я позволила себе помечтать, куда бы смогла надеть своё новое платье. Я так отчаялась, что придётся одной сидеть за стойкой какого-нибудь бара, что даже всерьёз задумалась о том, не напроситься ли мне к Мэнди и её подружкам. Они знали, как веселиться, и где в Сан-Франциско лучшие клубы. Я, конечно, предпочла бы тихий вечер с книгой на своём дырявом диване, но я ведь приехала сюда за переменами. А книжный червь Холли Холлбрук оставалась всё такой же.