– Нил Гарднер. – Давно я не произносила это имя вслух. И как только произнесла, слова брызнули из меня фонтаном.

И я всё рассказала девушке, которую видела третий раз в жизни.

О Ниле Гарднере, с которым встречалась с выпускного класса. О том, как он был красив, как с ним было спокойно и весело. Мы были так похожи, словно слеплены из одного теста. Моя семья держала цветочный магазинчик в центре, его отец полжизни поднимал на ноги бизнес по ремонту автомобилей. Они выкупили гараж на окраине и превратили его в целую автомастерскую. В Модесто каждый знал: если хочешь починить машину и проездить на ней ещё пару лет без проблем, нужно идти к Гарднерам.

Мы с Нилом даже сошлись во мнениях, что не хотим переезжать в большой город, куда стремились все наши одноклассники. У нас не было безграничных амбиций, только желание оставаться поближе к семье и заниматься честным трудом. Я собиралась посвятить свою жизнь цветочному магазину, который рано или поздно достался бы мне, Харви и Хлое. С учётом того, как мои брат и сестра относились к семейному бизнесу, я была уверена, что они с превеликим удовольствием оставят магазинчик мне. Нил же поддерживал мою идею. Он любил возиться с моторами, подвесками и что там ещё есть у автомобилей? Он будто родился сразу с гаечным ключом в руке. Нас не волновали дипломы о высшем образовании, потому что дальнейшая жизнь была продумана до мелочей. Мы собирались однажды пожениться, купить уютный домик где-нибудь недалеко от парка и нарожать детишек. Такой идеальной мы представляли своё будущее, пока Нил всё не испортил.

Не знаю, когда он решил спустить наши мечты в унитаз, но однажды заявил, что не собирается всю свою жизнь горбатиться в мастерской отца. Что он намерен «свалить из этой дыры и стать приличным человеком». Его слова, не мои. Помню, как земля ушла у меня из-под ног, когда Нил заявил, что отправляется в Сиэтл, чтобы поступить на юридический. Спустя шесть лет после окончания школы. Но хуже всего было даже не это.

Он не позвал меня с собой. Не сказал что-нибудь, типа: «Эй, я не могу без тебя жить, поехали со мной в Сиэтл. Я стану крупной шишкой, буду работать по девяносто часов в неделю и зашибать огромные деньги, а ты сможешь найти работу по душе и обустраивать наше гнёздышко». Он поставил меня перед фактом, что уезжает из Модесто. Уезжает от меня.

– Он так и не объяснил, почему так резко передумал? – Поинтересовалась Дейзи.

– Нет. Но я подозреваю, что перемена в нём произошла после встречи со старым приятелем. Тот уже год как работал в какой-то юридической конторе в Сиэтле и бахвалился своей карьерой, деньгами и хорошей жизнью. Нил всегда заботился о том, что о нём подумают другие, вот и не смог устоять перед картинами богатой жизни. Без меня.

– Вот урод.

Я улыбнулась Дейзи. Она, как никто другой, понимала мои чувства. Оба мужчины, которых мы любили, променяли нас на куш покрупнее – состояние и положение в обществе. Что ни говори, а общее горе объединяет.

Мы долго мяли неудобный диван, пока не забыли про приличия и не опустились на голые доски пола. Дорогое вино, что притащила Дейзи, давно закончилось, поэтому я сбегала в круглосуточный магазин через дорогу за добавкой, впервые порадовавшись, что моя квартирка находится в этих дебрях. Надо отдать Дейзи должное, она даже не поморщилась, когда глотнула красной жидкости по десять долларов за бутылку. И это натолкнуло меня на приятную мысль, что в качестве исключения из бытующего правила, деньги её не испортили.

Хорошо, что в гостиной не было часов – ещё один промах миссис Саммер, но его я готова была с великодушием простить. Если бы Дейзи увидела, сколько сейчас времени, она бы засобиралась домой и не услышала моей истории о семье и жизни в Модесто.

А мне так нужно было поделиться с кем-нибудь, ведь я так скучала по родным, как бы сильно не отметала идею вернуться обратно. Я поведала Дейзи историю семейства Холлбрук. О родителях, Хэнке и Хэлен, которые были самыми заботливыми и добрыми на всём белом свете. О старшем брате Харви и младшей сестре Хлое, с которыми у нас была разница в два года, и которые были не самыми заботливыми и добрыми на всём белом свете. О нашем семейном магазинчике с не самым искусно продуманным названием «Холлбрук Фэмили». О том, как я обожала его запах, который укутывал, как в пуховое одеяло, со всех сторон, едва я переступала порог. О пионах, которые больше всего любила, хоть они и цвели лишь месяц в году, в июне. И сейчас я как раз могла бы нежно обнимать их бутоны и втягивать их еле ощутимый аромат. Я и сама не заметила, с какой любовью говорила о своей прошлой жизни. Верно говорят, начинаешь ценить, лишь когда потеряешь.

– Постой! – Воскликнула Дейзи весело. – В вашей семье все имена начинаются с «Х»?

Я закатила глаза. Это было ещё одной странностью Холлбруков.

– Надеялась, ты не заметишь. – Криво улыбнулась я. – Это старая традиция нашей семьи. Все наши имена имеют инициалы Х.Х.

– Обалдеть! Это так забавно!

– Да уж. Слава Богу, у родителей хватило ума назвать нас нормальными именами, а их не так-то много на букву «Х». Мои кузины вынуждены жить под клеймом «Хайда» и «Харла».

Дейзи впервые рассмеялась во весь свой голос, и этот смех был самым чудесным, что моя квартирка слышала за последние недели.

– Но ведь и маму твою зовут Хэлен.

– Мы даже иногда шутили, что папа специально выбирал себе жену, чьё имя начинается с «Х», чтобы не изменять семейным традициям. Но я предпочитаю думать, что они просто полюбили друг друга. А то, что её зовут Хэлен, стало приятным бонусом, что ещё больше подтверждает, что они созданы друг для друга.

– Как это мило. Хотела бы я познакомиться с твоей роднёй.

– А я с твоей. Судя по рассказам, твоя бабуля – та ещё штучка.

– Она бы тебе понравилась.