«Большако-ов, Большако-ов...» —донесся недовольный голос Ахмерова.

«А что, Юрий Николаевич прав. Илья действительно молодец, —ответил ему тихий басок Ларькина —и потом уже громче: —Товарищ майор, разрешите рассказать анекдот?

— Ну, расскажи.

— «Стук в дверь.

— Кто там? — спрашивает хозяин.

— Это я, твоя смерть.

— Ну и что дальше?

— Да вот, собственно, и все!»

Через некоторое время недовольный голос Борисова из колонок лязгнул: «Не смешно». Настоящий Борисов усмехнулся и, подумав, сказал:

— Но ведь и правда не смешно... Однако ты жук... Я бы в жизни не стал тебя так хвалить.

Большаков приложил руку к сердцу.

— Товарищ майор, поверьте, приколоться, исключительно приколоться, —улыбнулся он и уже очень серьезно продолжил:

— Юрий Николаевич, есть ещё информация к размышлению. Ренат сказал, что запись с жучков идет на наш ретранслятор. — Большаков махнул рукой в сторону стены.

— Вот те нате, — повел головой майор.

— Это ещё не все. Он говорит, что такая аппаратура, какая у нас установлена, в ФСБ не используется. Но про один из жучков ему известно, что приборами такого типа иногда пользуется ГРУ.

На этот раз Борисов ничего не сказал.

— И последнее. Рабочих диапазонов частот несколько, часть наши, а часть грушные. То есть грушевые...

— Ну и компот. Получается, ГРАС против ГРУ и ФСБ? Нет, я так не играю.

— Может, замять это дело?

— Мне бы ещё понять, в чем оно состоит. Почему нас вначале пускают в огород, а потом начинают убивать за съеденный щавель? Пусть мне это объяснят и попросят прощения, а тогда я подумаю! — разъярился майор. —А заодно скажут, что делать с девчонкой. Бритвой по горлу и в колодец? А во!

Он показал дулю той стене, за которой на крыше здания находился ретранслятор.

— Юрий Николаевич, а почему вам не сделать было соответствующий укол, только не юноше, конечно, а психиатру. Мне кажется, он достаточно много знает.

— Мне вот тогда так не казалось. Точнее, я не был уверен. Вполне могло оказаться, что врач скрывает свои связи с Таном, потому что, скажем, у них совместный бизнес по продаже транквилизаторов. А нас бы поперли из Оренбурга — а если нет, то ещё хуже: было бы тремя- четырьмя трупами больше. Так я думал тогда. Теперь же, после всего, что ты сказал, я думаю: и хрен с ним. И правильно мы его не стали колоть. Теперь вообще получается, из-за нас семь человек ликвидировали — а зачем? Непонятно...— Борисов угрюмо помолчал и спросил: —Так где, говоришь, у меня там микрофон?

Войдя в свой кабинет, он первым делом осмотрел раму. Маленькое пятнышко микрофона по цвету совпадало с ней и издалека выглядело почти совсем незаметным дефектом краски. А для того, чтобы рассмотреть жучок вблизи, нужно было встать на подоконник. Борисов признался себе, что при всей своей подозрительности он не каждый день это делает.

Настроение было испорчено. Куда-то запропастился Ренат. В кабинете стало неуютно, словно кто-то постоянно находился за спиной, слушая каждый... чих. Майор поймал себя на желании говорить вслух, словно он вошел в комнату, где уже находится один-единственный внимательно следящий за ним человек, а ему, Борисову, нужно приблизиться к нему, чтобы забрать оставленный здесь днем ранее предмет. Просто для того, чтобы как-то объяснить свое приближение, объявить о миролюбивых намерениях, появилось непреодолимое желание пробормотать про себя — но непременно вслух: «Где тут моя кружечка стоит... Ага, вот она...»

Невозможно стало подслушивать большаковские разговоры. А это уже успело стать привычкой, рутиной, своеобразным ежедневным обрядом. Майор, безусловно, доверял Илье, но считал себя не только вправе, но и обязанным присматривать за главным шалуном — как бы не влип в историю, не натворил чего лишнего. Отеческая забота, не более...

Борисов знал одно средство от расходившихся нервов. Он достал пачку сигарет и зажигалку и, пуская дым над двумя т-образно составленными столами, задумался.

Документ № 6. Содержался в шифрованном файле PECHORA6.DOC.

(Текст изначально был написан по-французски и рассчитан на людей, владеющих специфическим арго, распространенным в том числе и среди офицеров русской армии. Время написание текста — приблизительно — вторая половина десятых годов XIX века.)

Время прогрессивной фазы подошло к концу. Последние политические перемены как в России, так и за её пределами недвусмысленно указывают на то, что настала пора уйти нам со сцены — на время, чтобы самим собраться с силами для следующего рывка.

Екатерина Великая отыграла свою партию на славу. Двуглавый орёл вспомнил о гнезде, из которого вылетел когда-то, и желание вернуть себе отеческое достояние пребудет в нем теперь навсегда. Вратам в широкий мир отныне быть не только на западе, но и на юге. Павел Первый отыграл свою партию и ушел со сцены. Рыцарство российское холопствовать отныне утратило привычку, не утратив привычки служить. Александр Первый доигрывает роль, державы и монархов собирая в единую упряжку, и, когда он роль свою доиграет и также сойдет со сцены, настанет и наш черед.