—Летай иль ползай —конец известен. А потом, оборона, говорят, это самый худший способ защиты.

Они поотрабатывали ещё немного броски. Каждый из них готов был в роли атакующего использовать малейшую неточность в проведении приёма, но капитан редко ошибался, едва ли один раз в серии из шестнадцати упражнений, а майор за полтора года совместных тренировок на памяти Ларькина не ошибся ни разу. Сегодняшний вечер не был исключением. Они закончили занятие как раз вовремя. Ворчливая уборщица, встретившаяся им на лестнице по пути в душ, уже поднималась в зал с ведром и шваброй — разгонять припозднившихся офицеров госбезопасности.

Подразделение, в котором они оба служили, было создано во время очередной реорганизации внутренних структур службы госбезопасности в 1998 году и состояло всего из четырех человек: руководителя группы майора Борисова, его заместителя капитана Ларькина, старшего лейтенанта Большакова и прапорщика Ахмерова. Называлось свежеиспеченное подразделение Группа по Расследованию Аномальных Ситуаций. Название это до сих пор казалось майору Борисову гадким. Он прекрасно помнил тот морозный январский день, когда ему приказано было явиться на Лубянку за новым назначением. Начальник отдела, невысокий широкоплечий генерал- майор Яковлев, ознакомил Борисова с заданием и с общей обстановкой. «Если раньше сбором, анализом и расследованием нестандартных ситуаций, связанных с необычными свойствами человеческой психики, явлениями природы... находящимися за пределами той сферы, которая изучена отечественной и мировой наукой, мы занимались... по мере их возникновения, привлекая специалистов Академии наук, несистематично, силами не всегда достаточно компетентных собственных сотрудников... — Голос генерала звучал почти торжественно, но фраза получалась непривычно длинной для него. Обычно он ставил задачу спокойно и по-деловому, не тратя лишних слов. Помолчав, он закончил свою мысль немного неожиданно: — ...то теперь мы не можем позволить себе неоправданной траты средств, столь необходимых для обеспечения государственной безопасности. —Отдохнув и переведя дух, генерал продолжал: Но это не значит, что данное направление будет закрыто. Мы должны сохранить свои позиции за счет высокого профессионализма сотрудников и осознания ими важности выполняемой работы».

Борисов понимал только одно: его «задвигают» на такое направление, откуда только одна дорога — на пенсию, без повышения по службе. Да и черт бы с ним, с повышением. Он остается без настоящего дела, без самой Службы, ради которой он когда-то пошел работать в Контору. Вот ему и аукнулись его «разлития желчи», во время которых майор не щадил ни подчиненных, ни начальство. Кто назвал долговязого и нерадивого полковника Заикина «шлангом большой длины»? Да не счесть униженных и оскорбленных. Мало того, позволял себе, как ветеран империалистических войн, спорить с начальством по существу. А начальству, каким бы умным оно ни было... ему виднее. Вот так, как говорится, награда нашла героя. Боевой офицер отправляется на борьбу с полтергейстом.

'Только это могли означать непривычные бессмысленно высокопарные интонации генерала Яковлева. Очевидно, ситуация ему самому представлялась неловкой. Он даже снял с лица свою знаменитую, словно приклеенную улыбочку, за которую его прозвали Чеширским котом. Кстати, если посмотреть правде в глаза, кто его впервые так назвал? И всё-таки негоже Борисову заниматься этим делом, не с его подготовкой и биографией искать зеленых человечков. Ангола, Афганистан, Таджикистан, Закавказье — и вот теперь летающие тарелочки? Это само по себе уже аномальная ситуация. Слава Богу, генерал избегал этого слова. В сознании самого Борисова слово «аномалия» почему-то ассоциировалось со словом «педерастия». Слушая, как генерал расхваливает его будущих сотрудников: «Мол, не смотри, майор, что даю тебе в подчинение всего трёх человек —зато какие орлы!» —Борисов мрачно комментировал про себя: ему бы «Доместос» по телевизору рекламировать. Новое российское чистящее средство ФСБ гораздо дешевле и экономичнее старого ГПУ! Или так: даже небольшим количеством новых российских агентов вы сможете не только перемыть всю посуду, выстирать всё бельё и распугать тараканов, но и вычистить грязь в самых труднодоступных местах! Как на базаре, честное слово...»

Персона Ларькина Виталия Юрьевича, 1968 года рождения, капитана, с самого начала —то есть с первых страниц его личного дела — не вызвала у майора никакого внутреннего протеста. В самом деле, свой мужик. Хоть и москвич. Мастер спорта по боксу, подготовлен, опыт наработать успел. Образование хорошее: медик, биолог, химик. Кандидат медицинских наук. По словам генерала Яковлева, кандидатская диссертация написана с уклоном в биохимию, но майору Борисову, историку по образованию, название ларькинского труда ничего не говорило.

В спортзале можно очень хорошо узнать характер человека. Позанимавшись с Ларькиным рукопашным боем уже больше года, Борисов мог подтвердить, что первое впечатление его не обмануло. У него был очень надежный зам.

С прапорщиком Ахмеровым Ренатом Габдуллаевичем, 1968 года рождения, тоже было все ясно. Когда Борисова три года назад командировали в Смоленскую губернию — надо же было кого-то послать на предположительное место посадки НЛО проверить, может, это новая американская фенечка, — Ренат, тогда ещё стажер, был в их группе водителем и помогал устанавливать аппаратуру. Видимо, тот первый контакт с неизведанным и стал решающим в их судьбе. До сего времени осталось у Борисова ощущение ненужности и бесполезности его прекрасной реакции, умения владеть всеми известными видами огнестрельного оружия в противостоянии этой могучей силе, невесть откуда принесшей и бесшумно, по словам очевидцев, посадившей многотонный аппарат на цветочную клумбу в центре небольшого рабочего посёлка.

А вот раскрыв личное дело старшего лейтенанта Большакова Ильи Степановича, 1969 года рождения, Борисов неприязненно сказал:

—А на кой мне этот... —решив обойти слово «очкарик», он затруднился в определении, — ...яйцеголовый?

— Старший лейтенант Большаков — единственный, кого мы можем вам дать для обслуживания комплекса «Вампир». Или вам не нужен «Вампир»? — насмешливо спросил генерал.

— Не помешает, — смиренно признался Борисов, наслышанный про этот комплекс систем компьютерной разведки. До недавних пор КСКР «Вампир» был единственным, как сплошь и рядом в России бывает, практическим воплощением отечественного компьютерного гения. Недавно для нужд Службы был построен новый КСКР-2. Слегка устаревший, изрядно «почищенный» комплекс «Вампир» достался Борисову.

А тогда на Лубянке Борисов получил возможность увидеть, как загадочная улыбка Чеширского кота возвращается на лицо генерала. Точнее, не на лицо, а куда-то перед ним, настолько она казалась отдельной.

— Вообще, Юрий Николаевич, я думаю, что за этого сотрудника ты меня ещё поблагодаришь.

Борисов тогда с сомнением отнесся к его словам, но Яковлев оказался прав. Илья Большаков был лентяем, разнузданным интеллигентом, вольнодумцем и морально неустойчивым бабником. Он позволял себе в открытую пить пиво на рабочем месте и в рабочее время, аргументируя это тем, что без пива не может сосредоточиться. Отличить его рабочее время от нерабочего было практически невозможно. Однако, проработав бок о бок с этим гадом пятнадцать месяцев, требовательный службист Борисов не променял бы теперь Большакова на роту образцовых старлеев. Дело было даже не в том, что Илья — специалист высочайшего класса. Да будь он хоть гением... собственно, Илюша им и был. Но майор больше всего ценил в людях не яркие способности.