– Именно, Кэп! Тогда и дверь чёрной лестницы находится не там, где ты искал, а вот здесь! – Натаха снова ткнула отвёрткой в стену. Чертёж уже почти зарос инеем, в каморке стало совсем холодно.

Дверь на чёрную лестницу Натаха вскрыла буквально одним движением плоской отмычки. Уже не проволочка, успела примериться и сделать специальную. Золото баба, хоть женись на ней. Жаль, с внешностью не повезло. К её бы рукам да фигуру Сэкиль… А вот мозги Сэкиль ей не надо. Слишком хитрая.

– Оу, как тут тепро!

После мороза на лестнице прям жара. Заледенелая Натахина кувалда на глазах покрывается инеем.

– Натаса! Я думара, мы помрём. Ты нас спасра!

Эмоциональная азиатка обняла её и взасос поцеловала в губы.

– Эй, – женщина оттолкнула её, сплюнула и вытерла рот рукой, – ты чего? Я не по этим делам!

– И я нет, – вздохнула Сэкиль, – иногда дазе зарь. От Кэпа не доздёсся…

Я сделал вид, что не слышу, хотя эйфория внезапного спасения и меня не оставила равнодушным. В таком состоянии легко наделать глупостей.

– А ты гуталином намажься, – поддела её Натаха, но промахнулась. Азиатка не знает, что такое гуталин, пришлось объяснять смысл шутки, вышло уже совсем не так весело.

Достали они со своей негритянкой. Вовсе не люблю я «чёрненьких». Сам не понимаю, как так вышло. Да и помню плохо. Хотя те моменты, что помню… Ух!

***

– Стой, кто идёт!

– Сдурел?

– Ой, это вы, Кэп? А мы тут…

Ну да. Они тут. Два мужика с ножками от табуреток из столовой. И тётка, непонятно зачем. Наверное, следить, чтобы они не уснули и не разбежались. Непочётный караул.

– Станислав тут…

Ну, ясно. Стасик вообразил себя начальником гарнизона.

– Что ж вы её хотя бы не заперли, вояки? Вот так выскочат и позапихивают вам эти палки в жопы.

– Так она ж не запирается.

– Так подоприте чем-нибудь! Кровати притащите со склада, там лишние свалены. Хоть услышите, если кто ломиться будет, на помощь позовёте.

– Да кого тут позовёшь… Эй, Кэп, а может ты с нами подежуришь? Или пистолет дай.

– Хрен вам, а не пистолет, ополченцы. Вы и с палками достаточно страшные. Не поубивайте друг друга случайно.

– Пистолет, по решению оборонного совета, подлежит передаче…

– Это с кем же ты посоветовался, Стасик? – перебил я подошедшего старосту.

– Оборонный совет – всенародно избранный орган, созданный на время военного положения!

– Не знаю, какой у вас орган в каком положении, но про пистолет забудьте. И что, прям «всенародно и единогласно»?

– Кворум был, – процедил сквозь зубы Стасик.

– Дай угадаю – принято большинством собравшихся, а собрались ты и три твоих дятла?

– Неважно!

– Ясно-понятно. Ну, я пошёл спать, а куда идти тебе, ты и сам знаешь.

– Это антиобщественное поведение! Если ты плюнешь в общество, то оно утрётся, но если общество плюнет в тебя…

– То зубами подавится. Так ему и передай, Стасик. Дамы, может, в столовку? Что-то я проголодался с этих приключений.

– Оу, это свидание, Кэп? – спросила кокетливо Сэкиль, пока мы шли по коридору.

– Дура, он же нас обеих пригласил, – ответила ей Натаха.

– А мозет, это свидание втроём?

– Плавно переходящее в групповуху, ага…

– Какая интересная мысль… Натаса, да ты сарунья!

– Дамы, это совещание втроём, – пресёк я на корню нездоровые инсинуации. – Надо обсудить планы. И пожрём заодно.

***

В столовой по ночному времени горит одна лампочка. Кладём себе пюре и котлет, наливаем компот. Возможно, там, на морозильном этаже, продукты хранятся? Откуда-то же берётся вся эта еда? То-то картошка говно комковатое, небось, переморожена…

– Какие планы, Кэп? – спросила Натаха, переходя к компоту.

Она никогда не жалуется на еду, ест равнодушно, как в топку кидает. Сэкиль же всегда морщится и ноет, что ей «совсем невкусна».

– Да вот, решил вашего мнения спросить.

– Оу, это сто-то новенькое!

– Наши прогулки становятся опасными, девочки. Раньше никто не пытался нас убить.

– И что, Кэп? – спросила Натаха. – Вооружимся посерьёзнее. У меня есть пара идей…

– Я предлагаю вам подумать, насколько вы заинтересованы рисковать жизнью в поисках неизвестно чего.