Шрифт:
– Прости Кэп, за утро. Я не должна была вот так. Но мне было очень одиноко. И за то, что прочитала, прости. И что лисе этой хитрой позволила.
– Неважно, Натах. Я не в обиде вообще.
– Правда?
– Клянусь. Ты классная тётка. Ты мой друг. Ну, случился у нас дружеский секс, бывает. Не вижу повода для трагедии.
– Дело не в этом… Ты мне доверился, просил не читать, а Сека меня развела как лохушку. И ведь знала, что это предательство, а не смогла удержаться.
– Натах, я знал, что вы прочитаете.
– Да? Откуда?
– Сказку «Синяя борода» помнишь?
– Да… И причём тут… А! Поняла.
– Ни одна женщина бы не удержалась. Но выбора у меня не было, вышло как вышло, к добру или к худу – посмотрим. Тебе я верю. По поводу Сэкиль не обманываюсь.
– Точно, Кэп? Она хитрая и красивая.
– Не волнуйся за меня, Натах. Ты успокоилась? Готова отправиться на поиски пропитания?
– Да, Кэп, пошли. Прости за истерику.
– Ничего, у всех иногда резьбу срывает. Если что – я рядом.
Открыв дверь, обнаружили, что мы в пустом коридоре у двери на лестницу. На площадке обнаружили наши пометки – минус пятый уровень. Действительно, рядом.
– Странно, мне казарось, мы поднимались, а не спускарись…
– Мне тоже так кажется, – сказал Сэмми.
А я так и не вспомнил, как мы сюда шли. Как в тумане все.
Идём вверх по неудобным ступеням, и передо мной маячит обтянутая штанами круглая попка Сэкиль. Я не питаю иллюзий насчёт этой женщины. Пока я её лучший вариант, она за меня горло кому хочешь перекусит. Но вполне возможно – так же перекусит мне. Этого не надо бояться, но это надо учитывать.
В нашем коридоре то ли митинг, то ли партсобрание. Собрались кучкой и орут. Увидев нас, резко смолкли.
– Кэп! – Стасик выдвинулся ко мне навстречу какой-то неприличной суетливой рысцой, ничуть не похожей на его обычную важную походку.
– Стой где стоишь, – сказал я, – обниматься не будем.
Стасик застыл на полушаге. Нижняя челюсть распухла, подбородок налился лиловым – смотрю на дело рук своих с удовольствием. Отличный свинг.
– Вы вернулись! – Ого, неужели он рад?
– Тут такое творится…
Я вдруг понял, что он смертельно, до усрачки напуган.
– Здесь все, кто остался, стоит кому-то зайти в комнату – и уже не возвращается. Заглядываем – а там никого нет! Даже в сортир толпой ходим! Вдвоём – мало, пропадают двое! Только если всеми и дверь не закрывать! Вчера одна женщина дверь закрыла, стеснительная очень. Мы с ней разговаривали через дверь, потом она замолчала, мы сразу открыли – и нет никого, только в унитазе насрано! Я не знаю, что делать!
– А ты ими мудро поруководи, – не удержался я от сарказма, а потом до меня дошло. – Вчера?
– Ну да, первый день, как вы ушли, один человек пропал, мы не сразу поняли. На второй – уже четверо, а вчера началось! Шаг в сторону – и с концами! Буквально за угол зашёл – всё, пропал! Ни посрать, ни помыться! Ты не можешь нас так бросить, Кэп!
– Кэп, Кэп! – загомонили все. – Помоги нам, Кэп!
– Да отъебитесь вы… – сказал я, все ещё изумлённый тем, что мы, оказывается, три дня отсутствовали.
Но люди не слушали, и всей оставшейся (весьма уже небольшой) толпой двинулись на нас. Я хотел было сказать, что сейчас мы во всем разберёмся, но тут меня обресетило.
__________
* – жопоглавцы.
Глава 10. Аспид
Very few things indeed were really impossible.Lewis Caroll. Alice in Wonderland
___________
Смотреть Большую Дораму с Михой – традиция. Валяться рядом. Тактильный контакт, отцовское плечо. Лежим, болтаем.
Миха преданно следит за одной из множества детских линий, редко переключаясь на другие. Ему просто девочка нравится. Ксюша – трогательная сиротка, и он сопереживает, чувствуя некое сходство проблем. Брошенный матерью на так себе отца, сын страдает от недостатка внимания, любви, эмпатии и вообще всего. Я стараюсь, но не могу уделить ему всё своё время. И даже то время, что наше, не очень понимаю, как использовать. Дораму вот разве что смотреть.
Большая Дорама названа по аналогии с длинными и нудными корейскими сериалами, но имеет с ними мало общего. Это удивительный культурный феномен, которым Кобольд заполнил возникший после ликвидации игрового проекта вакуум. Множество сюжетных линий, бесконечное количество персонажей, и каждый из них – герой первого плана для смотрящего. Казалось бы, как кино может заместить игру? Однако Дорама – это больше, чем кино. Она цепляет каждого – и каждого за свой крючок. Думаю, дело в том, что Кобальт знает всех лучше, чем они сами себя знают. Кто бы ни смотрел Дораму – ему покажут персонажа, сюжет и обстоятельства, которые войдут в его психику, как ключ в замок. И вроде бы ничего особенного там не показано, просто жизнь. Но… Есть в Дораме что-то такое, от чего эта жизнь не говно. Такая же – но не говно. Парадокс и феномен, который пусть анализируют те, кто поумней меня. Настя, например. Она и в психологи пошла, чтобы разобраться, почему тут говно, а там – нет, хотя вроде всё то же самое. Мечтает, чтобы тут было как там. Наивная. Уж скорее там станет, как тут.