– И что ты предлагаешь? – спросила мрачная Абуто. Считалочка про ведьму доносилась из-за двери то громче, то тише, но не замолкала, что не прибавляло негритянке позитива.

– Пойду пообщаюсь с ними.

– Кэп, тебе, похоже, по тыкве хорошо насовали… – сказала Натаха. – Не пущу никуда, пока не оклемаешься. Выдумал тоже – разговаривать…

– Так надо. Остынь.

– Кэп-сама гравный, – неожиданно поддержала меня Сэкиль. – Он знает, что дерает. Я пойду с ним.

– Никто со мной не пойдет. И спорить я ни с кем не буду. Натаха, давай пистолет.

– Уверен? – она подала мне ремень с кобурой.

Я кивнул и застегнул его на поясе. Вытащил оружие, выстегнул начатый магазин, вставил полный, убрал в кобуру обратно.

– Ждите здесь.

За дверью никого, голоса доносятся с лестницы. Фанерных харь оказалось семь человек, выглядят не очень – видимо, тоже ночка тяжёлая выдалась. Увидев меня, замолчали и уставились плоскими досками. Похоже, это очищенные от дерматина сиденья от стульев, на которых нарисованы жуткие рожи. Не хочется даже думать, чем именно нарисованы.

– А где ведьма? – спросил фанернорылец.

– Больше вы её не увидите. Проваливайте.

С кряхтением снявший самодельную маску мужчина оказался вполне обычным. Этакий мужичок с невыразительным лицом, но от его глаз неприятно. Знаю такие глаза. Не помню, где и когда, но я с подобными людьми встречался. Они могут быть глупые или умные, но не могут быть злые или добрые. Не ведают добра и зла. Люди вне этической шкалы. Даже лютый злодей-живорез может любить жену, собаку, детей или котят, периодически поступаясь своим интересом ради другого существа. Эти – нет. Им нельзя объяснить, что грабить и убивать – плохо. Они искренне не поймут, почему. Если могут отнять – отнимут. Если для этого надо убить – убьют. Если будут знать, что за это ничего не будет – убьют точно. Просто потому, что так проще.

Увидев эти глаза, я понял, что переговоры не будут успешны.

– Эй, послушай, не знаю как там тебя… – мужичок сделал паузу, но я не стал представляться. – Нам нужна ведьма, и мы её получим.

Фанернорыльные за ним одобрительно забубнили.

– Нет других вариантов. Пока она у нас, мы живём. Каждый вечер ставим её на круг, а потом я открываю на трубе вентиль, и становится по-настоящему жарко! Иногда она дохнет, изредка ей удаётся сбежать. Но утром она просыпается у нас, и ничего не помнит. Привязываем и начинаем сначала. Ты бы видел эту чёрную рожу, когда в середине дня ведьма вспоминает, что ждет её вечером! Как она воет, дружок, как она воет! Как просит убить! – мужичок усмехнулся в усы. – А когда её нет – мы умираем. Каждую сраную ночь. Либо терзаем её, либо терзаемся сами. Выбор очевиден, дружок.

Он сделал было шаг вперёд, но я покачал головой, и он остановился.

– Не уверен, что ты её полноценно заменишь, но готовы попробовать. Так что лучше просто отдай нам ведьму. Что тебе до неё? Отдай и забудь, у тебя есть свои бабы, свои черти и свой ад. Не лезь в наш.

Я знал, что они кинутся, и был готов. Одним магазином меньше. Оказывается, неплохо стреляю. Почему-то так и думал.

***

– Никогда! Никогда так больше не делай! – Натаха вцепилась в меня ручищами так, что пришлось отцеплять, отгибая пальцы.

Глаза безумные, на бледном лице контрастно выделяются синяки. Сзади, обхватив руками, прижалась Сэкиль:

– Кэп-сама, это было осень страсно! Дверь закрырась и мы не могли открыть… Где вы быри так дорго?

– Долго? Да получаса не прошло!

– Кэп, не гони. Тебя сутки, наверное, не было! – Натаху конкретно трясёт. – Ладно, что жрать нечего, но этот ужас… Сэмми-то мы связали, но ещё немного, и пришлось бы связывать Сэкиль и себя. Кэп, это пиздец как жутко! Словами не передать. Понимаю, почему наш негрила бесперечь суицидит.

– Я просто вырубилась, – признала Абуто. – Только-только вспомнила, кто вы такие всё.

– Чернявая не наш вариант, – сказала Натаха. – На нас не действует. Короче, Кэп, больше ни на шаг. Как сиамские, сука, близнецы. Я хоть своей жизни и не помню, но зуб даю – так херово мне ещё не было.

– И мне, Кэп-сама! – пискнула из-за спины Сэкиль.

– Ничего не понимаю, – признался я.

– А и не надо! – Натаха обхватила ручищами нас обоих, сжав в сэндвич «Кэп между баб». – Хера тут понимать. Главное, будь рядом.

– Нет, я хочу разобраться. Почему тогда на Сэмми моё присутствие не действует?

– Действует, Кэп, – ответил негр. – С вами мне гораздо легче, чем без вас. Глядишь, со временем и вовсе попустит. Думаю, дело в том, что мы не так… Хм… Близки. Как вы с ними.

– Даже не думай. Я тебе не Стасик.

– Да я что? Я ничего. Пожрать бы только…

– У меня есть идея.

***

– Я боюсь туда заходить, – сказала Абуто. – Сейчас, когда я всё помню.

На неё тяжело смотреть – посерела лицом, руки трясутся.