Когда мы вышли из зоны их досягаемости, стена стала очень маленькой где-то внизу. Я сел прямо на ступеньки, чтобы перевести дух, Лю также рухнула, отпустив Пажа.

– Смогли... – выдохнула она.

– Все целы? – посмотрел я на королевских.

Положительные ответы давали понять: потерь нет. Общий вид, конечно, у всех был плачевный, зато осознание, что мы на финишной прямой, придавало сил. Продолжив путь, мы все больше поднимались над Мастерской, и свет странным образом не слепил глаза. Кружащий вокруг лестницы ветер бил, как в эпицентре урагана, но мы, не останавливаясь, продолжали идти.

– Прямо паломники! Ха-ха-ха! – перекрикивал порывы вихря Шут.

– Жалко зверя, – помогал себе палашом Рыцарь, дырявя ступеньки. – Хороший был конь.

– Насчет потерь, – вступил Солдатик. И, переждав очередной порыв, произнес: – Нашими жизнями можно пожертвовать. Всеми... Кроме одной. – Светящиеся глаза посмотрели на Любовницу.

Я, как и остальные, также посмотрел на Лю.

– Он прав, красотка! – рассмеялся длинноногий. – Мы уйдем на перерождение, но у тебя, как и у Клифа, всего одна жизнь.

– Я... – растерялась девушка.

– Это не обсуждается! – зарычав, перешагнул еще через ступеньку. – Ты и я обязаны выйти из храма, все ясно? – угрожающе посмотрел я на Любовницу. Ответом был неуверенный кивок.

Не знаю, сколько прошло времени, но легкие уже закололо от холода, а ноги, не будь они волчьими лапами, уже отвалились бы от усталости, но золотые двери предстали перед нами во всей красе.

Любовница, придерживая копну волос, впервые посмотрела на свой дом с высоты облаков…

– Вот и он, – сам себе сказал я.

Величественный храм на пике этого мира. По бокам стояли отлитые статуи, застывшие в останавливающем движении рукой, позолоченные стены украшали фрески, показывающие картины прошлого: мир, войну, жизнь, смерть. А на куполообразной крыше самого храма светился шар желтой энергии, обрамленный золотом. Маяк, солнце, освещающее Мастерскую. У самой двери я вновь остановился.

– Готовы? – проверяю, на месте ли магические ленты.

– Для меня было честью сражаться бок о бок рядом с вами, со всеми вами, – кивнул Рыцарь.

– Ностальгия хорошая штука, – улыбнулся Шут.

– После этого уйду на перерождение лет на сто... – пробурчал Солдатик.

– А вот я буду скучать, друг! – притопнул здоровяк.

– Ну... – О боги, четырехрукий тоже умеет улыбаться? – Глядишь, заскучаю по твоему тупому забралу... Отдохну лет девяносто девять.

– Ха-ха-ха, и все такой же грубый!

Паж, прислонив руку к плечу Любовницы, прощался по-своему, а она... Она посмотрела на меня.

– Клиф...

– Нет, – сразу оскалился я. – Скажешь все что хочешь, когда мы будем в безопасности.

Я прислонил руку ко входу в дом божий.

Вдох, выдох.

– Спасибо всем вам, – лишь произнес я, толкнув створки.

* * *

Стандал приоткрыл глаза. Сначала ему показалось, что скрипучий звук – это его галлюцинации, и, хотя он уже чувствовал чужую эссенцию вперемешку с давно забытой магией любимой женщины, он не думал, что все это взаправду. Сидя на троне облокотившись и упершись подбородком в кулак, он скучающе увидел, как столетиями нетронутая дверь медленно открывается. Он ждал волка, но одновременно и представить подобного не мог.

– Сон? – шепот был громче крика. – Неужели я наконец-то уснул?

– Стандал! – эхом от стен отдался голос Клифа, выдернув бога из мечтаний.

– Нет, не сон, – лениво выпрямился юноша. – Кошмар наяву.

Стандал холодно посмотрел на королевских кукол и их лидера, не двигаясь. Холодные глаза выказывали абсолютное безразличие.

– Паж, Шут, Солдатик, Рыцарь, Любовница, – уголки губ вечного дернулись. – Как давно это было...

Группа “гостей” рассредоточилась по залу, готовая в любой момент накинуться на самую сильную куклу в Мастерской. В них не было страха, только твердая решимость. Клиф встал на середину, его шкуру заполнили татуировки. Но пока он ничего не говорил.

– А вы знаете, – откинулся Стандал на другой бок, снова подперев щеку, – что мы вместе с Алькой выбирали эти имена. – Голубые глаза наполнились грустью, и черные слезы потекли по щекам. – Помню... Помню, когда мы были детьми, маленькую Альку часто запирали в комнате. И я тайком пробирался к ней… Мы играли часы напролет, и она воображала себя, – легкий смешок, – королевой всего мира, а у королевы должна быть подобающая свита. – Взгляд медленно переходил с одной куклы на другую. – Каждый из вас выполнял свою роль, каждый делал то, что ему положено. Как и со мной, все было предначертано. Я был её судьбой.