— Представляю.

— Что? — Катерина отставила стакан, и на её губах ещё играла улыбка. Она наверняка подумала, что ослышалась.

— Представляю. Потому что я действительно не один.

Она не успела ничего ему ответить. Её взгляд переместился ему за плечо, и холёное Катино лицо натурально вытянулось от безграничного изумления. Ему даже оборачиваться не пришлось, чтобы понять, кого она увидела.

Ну и кто кого переиграл в сюрпризы? Андрей мрачно усмехнулся про себя. Ладно, это долгожданный выход на прямую. Впереди маячила финишная черта, и он её предвкушал.

Обернулся — Женя в нерешительности стояла у него за спиной. Переодетая в свои вещи, будто только сейчас появилась у него на пороге. Но до сих пор розовевшие щёки и блестевшие глаза заставили вспомнить о происходившем в спальне, и у него даже во рту пересохло… кажется, он и впрямь до сих пор пребывал под основательным кайфом от пережитого.

Надо поскорее со всем этим заканчивать.

— Женя, мы оставим тебя ненадолго. Если в коттедж заглянут из фирмы — они сейчас снаружи — попроси их меня подождать, окей?

Она кивнула и, выглянув из-за его плеча, поздоровалась с ошарашенной Катериной. Которая даже не кивнула ей в ответ, а перевела немигающий взгляд на него и, хищно раздув ноздри, прошипела:

— «Женя»?.. Боже мой, как это мило. Так вы уже на ты?

Андрей в несколько шагов покрыл расстояние, отделявшее его от Катерины, подхватил её за руку и потянул за собой:

— Пойдём. Нам нужно поговорить.

— И ты всерьёз рассчитываешь, что я во всю эту чушь поверю? — Катерина металась по гостевой комнате, будто тигрица в клетке. Не хватало только длиннющего полосатого хвоста, которым она лупила бы себя по бокам.

— Документы оказались испорчены. С этого всё началось, — равнодушно пояснил Андрей, не трудясь пускаться в долгие объяснения. Какая ему, в общем-то, разница, верит она или нет?

— Так, может, твоей подчинённой лечебную пилюлю прописать? От криворукости!

— Катя, я понимаю, ты расстроена, но прошу тебя, следи за языком.

Она притормозила, уставилась на него горящими глазами:

— А иначе что? А?

— А иначе этот разговор завершится сейчас же. Сама выбирай: можешь вернуться с нами домой, можешь остаться в коттедже до срока выезда. В конце концов всё оплачено.

— Как ты можешь так говорить? — пробормотала она, разглядывая его лицо, будто впервые видела. — Как ты можешь быть таким жестоким?

Андрей вздохнул. И правда, как?

— Ты во многом мне помогла.

— Это ещё что значит?

— Твои истерики накануне.

— Да я волновалась как не знаю кто! — снова вскипела она. — Я там места себе не находила, пока ты тут… не пойми чем занимался с этой своей… сотрудницей.

— Мы с моей сотрудницей занимались тем, что пережидали непогоду.

— Андрей, господи, ты сам-то себя слышишь? Ты хоть понимаешь, как… как ты выглядишь? Да у тебя при одном только взгляде на неё едва слюна на пол не закапала! Как это… как это вообще возможно?! Она что, опоила тебя чем-нибудь?!

Опоила… Если бы. Все эти годы он скорее мучился от жажды. И только сейчас начинал понимать, насколько, оказывается, эта жажда была велика.

Разговор начинал его тяготить, а Катины визги ввинчивались в мозг, будто свёрла. И на черта он раньше всё это терпел, одному богу известно.

— Кать, прекращай драматизировать. Вспомни наш первый с тобой разговор.

Она смотрела на него злобно, почти исподлобья, но не спешила с ответом. Видимо, чуяла какой-то подвох.

— Не помнишь? — усмехнулся он. — Даже странно. Но я напомню. Ты предложила мне сделку, Кать. Сделку.

Ну вот, начала припоминать, потому что красивое лицо тут же сморщилось, будто она только сейчас всерьёз осознала, что действительно проигрывает.

— Я… старалась говорить твоим языком.

— Я не просил тебя под меня подстраиваться. И никогда не пытался переделать тебя.

На это ей тем более нечем было ответить, потому что сказанное было чистой правдой.

— Ты сама предложила согревать друг другу постель ровно до тех пор, пока кто-либо из нас не отыщет себе пару. Ну как, припоминаешь?

— Андрей…

— Ответь.

Она выпрямилась, демонстративно подняла подбородок, посмотрела ему прямо в глаза и отчеканила:

— Припоминаю.

— И наверняка помнишь, что ничего с тех пор в нашей сделке не менялось. Мы жили, считай, по накатанной. Мы никаких клятв друг другу не давали. Мы были вместе, пока это устраивало обоих. Не берём в расчёт твои периодические приступы сомнений в моих к тебе чувствах, обвинения в безэмоциональности и прочую чепуху. Я понимаю, тебе становилось скучно. Я ничего сверх нашей сделки тебе не предлагал и никогда не кормил обещаниями. Поправь меня, если я где-то погрешил против истины.