Какие изменения он заметил?

Рыжеволосой кассирши не было, а на ее месте (за большим, похожим на собор в стиле барокко, кассовым аппаратом) сидела какая-то грузная дама, которая вообще не заметила его присутствия.

Состоялась ли у него какая-нибудь встреча в тот день в кафе New York?

Он мимолетно видел некоего Зельдеши (ранее Грюнвальд), пианиста, с которым был давно знаком по Нови-Саду, тот давал уроки фортепьяно барышне Гавански, но он не ответил на его приветствие, либо потому что его не узнал, либо потому что не хотел узнавать; обменялся рукопожатием с неким Виктором Колба, аптекарем, родом из Копривницы, но этот не захотел задерживаться в заведении, оправдываясь спешкой; некто Родер (имя неизвестно), бывший редактор Коммерческого вестника, поприветствовал его, приподняв шляпу; некто Имре Вандор, владелец продуктового магазина, не ответил на его приветствие, хотя они встретились взглядами; некая дама средних лет (имя и фамилия неизвестны), проходя мимо, улыбнулась ему, а он ей ответил приподнятой шляпой, но не мог вспомнить, где и когда ее раньше видел; некто Иштван Семере (профессия неизвестна) попросил у него в долг два пенгё; молоденькая девушка предложила ему анемоны по два пенгё за штуку; агент в штатском вежливо попросил его предъявить документы.

Кому он звонил из ресторана New York?

Некоему Отто Вайсу, продавцу недвижимости, проживающему на улице Текели, но по этому номеру никто не ответил, хотя он повторял вызов три раза в течение одного часа; госпоже Иде Краус, вдове пок. Эугена Крауса, оптика, но ему сказали, что «госпожа месяц тому назад изволили выехать по неизвестному адресу»; некоему Беле Гутману, железнодорожному служащему, о котором женский голос (судя по всему, его жена), плача, сообщил, что Белы, к сожалению, больше нет в живых; некоему Жигмонду Морицу (тезке известного писателя), нотариусу, который назначил встречу только через три дня, оправдываясь большой занятостью; некой Кларе Кон, урожденной Мюллер, бывшей редакторше в Коммерческих новостях, о которой ему сказали, что она вышла и вернется не позже, чем через полчаса, но и через час, когда он позвонил в третий раз, он не смог с ней связаться: ему сказали, что она внезапно уехала; некоему Аладару Надю, адвокату, о котором ему сказали, что он уже довольно давно лежит в больнице; некоему Тизингеру, переплетчику, где дважды никто не ответил; некой Рахили (профессия и фамилия неизвестны), о которой ему сказали, что она вышла замуж и переехала по неизвестному адресу, по всей вероятности, в Буду; Фране Фегеру, ж/д служащему на пенсии, который пригласил его на ужин, вечером, около девяти.

Почему он поблагодарил за это приглашение?

Потому что его поезд отходил в двадцать часов пятнадцать минут.

Он извлек некий урок из своего недавнего опыта, в связи с поездкой на поезде?

Нет, но мог хотя бы сам себя оправдывать следующими фактами: потратив на телефонные разговоры, пиво, кофе из цикория (капучино), анемоны (которые он послал новой кассирше) и поездки на фиакре почти всю свою наличность (при невозможности, vox major, найти какого-нибудь кредитора), итак, на этот раз, он не смог набить свой портфель бутербродами и пивом, и вынужден был довольствоваться маленькой бутылочкой пива «Золотое», которую держал в кармане как последний (золотой) запас.

Какая мысль не давала ему покоя, пока поезд, на фоне жужжания конструкций моста, замедлив ход, переезжал реку, невидимо протекавшую под толстыми наслоениями льда?

Что река пульсирует, как большая вена, на всем протяжении от Шварцвальда вплоть до Черного моря, примерно две тысячи километров, соединяя людей и территории, и все люди, разделенные языком, верой и обычаями, могли бы считаться родственниками и братьями.

Какой визит вежливости он нанес, прежде чем полностью отдаться сну и забытью?

Отправившись освободить мочевой пузырь от пива «Золотое», вытекшего золотой струей, он прошел по коридору вагона первого класса («Потерянный рай») с ностальгическим желанием припомнить землю Ханаанскую.

Что он увидел в купе первого класса (для некурящих)?

Некая дама в черном, в сиреневатом свете купе, прислонила свою красивую голову к высокой плюшевой спинке сиденья, а на коленях у нее дремала девочка.

О чем это ему напомнило?

О некой другой даме (если это не была та же самая), которую он не так давно где-то видел во время поездки в купе первого класса, но которая бесследно исчезла из его жизни, а сейчас вновь появится, словно призрак.

Что ему казалось возможным?

Что эти две дамы на самом деле — одна и та же женщина, с которой его свела судьба.

Какая имелась возможность проверить это предположение?

а) Расспросить единственного (не считая самого себя) свидетеля той первой встречи (Где? Когда? Как?), потому что сам он уже был не в состоянии вспомнить или припомнить ту, прежнюю, даму в черном; б) уступить единственному свидетелю (кроме него) инициативу, чтобы тот каким-нибудь намеком дал знать, что его предположения верны.

Провел ли Э. С. опрос?

Нет.

Подал ли Единственный Свидетель какой-нибудь знак?

Дама в черном спала с полуоткрытым ртом (сейчас, когда он возвращался по коридору) в сиреневатом свете купе первого класса (для некурящих) и, наверное, что-то видела во сне.

Что?

Как некий солидный господин в очках в знак восхищения и внимания приподнимает шляпу, а она отвечает ему поощряющей улыбкой; как потом этого господина выгоняют из купе первого класса прежде, чем что-либо могло произойти; как потом, в какой-то момент она вновь его видит, он спешит к фиакру, и как потом (навсегда?) исчезает из ее вдовьей жизни.

Куда ехал Э. С.?

Малой скоростью, 70 км/час (из-за метели) он ехал сквозь паннонскую ночь, через замерзшие реки и речки, по мостам, насыпям, пастбищам и лугам, по лесам и долинам, по песчаным карьерам, по снежным заносам, по морям, по воспоминаниям, к далекой, едва предощущаемой заре.

Где он вскоре оказался?

Описав большой круг, его тело (его дух) сразу же оказывается в холодном помещении, где мерцает слабое пламя масляного светильника (нер тамид).[41]

Какая сакральная тема скрывалась за его заботой о лампе?