«Буду минут через десять» — получаю сообщение от Яна. В этот раз он даже не интересуется о том, можно ли зайти в гости.

Плевать, мне только на руку. Сегодня я приняла для себя решение серьёзно поговорить с ним.

Мне так сложно находиться близко с ним, но в то же время бесконечно далеко, ограничиваясь дружескими объятиями и этими нежными поцелуями в макушку. Пора прекращать. Кажется, мы вдвоём заигрались.

— Привет, — он с порога берёт меня за щеки холодными руками и привычно целует в макушку. Кажется, что в этот раз более чувственно.

— Привет, — подавлено говорю, пытаясь побороть желание отказаться от своей идеи.

— Что случилось? — разуваясь и снимая крутку, спрашивает он. Снова читает меня как открытую книгу.

— Нам поговорить нужно, — скрещиваю руки на груди.

— Какое совпадение, — он ухмыляется. — Начинай.

— Мы больше не можем дружить, — твердо заявляю, несмотря на детскость этой фразы.

— Полностью тебя поддерживаю! — он охотно кивает и в следующую секунду прижимается своими губами к моим, увлекая в напористый поцелуй.

Ян однозначно пользуется моим опешившим состоянием и вихрем эмоций, который мгновенно отзывается в моем теле. Он крепко прижимает меня за талию и придерживает затылок, путая пальцы в голосах.

Наверное, я так и осталась маленькой и слабой девчушкой, потому что не могу бороться с чувствами и охотно отвечаю на поцелуй, хватая его за плечи.

Это как глоток воды, после трех лет проведённых в пустыне.

Сколько длиться этот поцелуй? Можно продлить это мгновение на вечность?

Каких же невероятных усилий мне стоит резко оттолкнуть его от себя.

— Чёрт, Макаров! — срываюсь, а с глаз непроизвольно начинают литься слёзы. — Что ты творишь?! Я не это имела в виду! Не нужно больше приходить сюда! Не нужно звонить, писать, искать встречи! Не хочу тебя больше видеть!

Кажется, я кричу так громко, что голос вот — вот может сорваться. Во мне по-прежнему кипят эмоции от поцелуя, от его нахождения рядом, от того, что я была так близка к тому, чтобы сдаться ему.

Я зла. Так зла, что сил нет описать это чувство. Как он мог поцеловать меня? Чёрт, он не мог поступить так с Дианой, но поступил!

— Хрен тебе, Щербакова! — его взгляд становится таким холодным и решительным, а голос звучит грубо. — Я не собираюсь тебя больше отпускать.

Сердце пропускает удар, а глаза озадачено выискивают в выражении его лица подвох. Ян делает шаг навстречу, но я предупредительно выставляю перед собой руки.

— Ты не можешь так поступать с Дианой! — солёные дорожки продолжают бежать по щекам, а голос дрожит. — И со мной не можешь…

Пожалуйста, пусть он сейчас просто уйдёт. Моих сил не хватает, чтобы держать оборону. Кажется, морально я уже убита.

— Глупая моя, — произносит нежно, медленно приближаясь. — Конечно, не могу. Я больше не с Дианой.

— Это из-за меня? — мне так страшно, что я разрушила то, что было ему дорого.

— Нет, — берет меня за щеки и целует в макушку, прижимая к себе. — Из-за того, что я до безумия влюблён. Влюблён не в неё.

Сколько раз моя жизнь рушилась из-за его появления в моей жизни? Только в этот раз мне совсем не жаль: пусть хоть пришибёт меня завалами, я, чёрт возьми, кричать от счастья хочу!

— Повтори, — смотрю на него непонимающим взглядом, а перед глазами всё плывёт.

— Люблю тебя, до безумия люблю, — он завлекает меня в поцелуй, крепко сжимая в объятиях.

Сейчас мир будто перестаёт существовать. Есть только мы. Это чертово «мы» взрывается в груди феерическим взрывом из эмоций и чувств.

Поцелуи становится тягучее, тяжелее, а прикосновения сильнее и теснее.

Хочется слиться с ним в одно целое и понять, что это действительно происходит.

Тягучий туман, который опутывает наши мысли, становится только плотнее. Чувствую поцелуи на губах, шее, плечах, ключицах.

Не хочу останавливать его, поэтому в следующий момент уже сама исследую руками его, уже обнаженный, торс.

Как хорошо, что он так крепко держит меня в своих руках. Кажется, я могу легко свалиться из-за накрывающих волнами чувств.

Кажется, он читает мои мысли, потому что в следующую секунду нахожусь у него на руках, обвив ногами его торс.

Это всё напоминает кадры замедленной, смытой съёмки, в которой быстро меняются локации. Здесь мы ещё наслаждаемся друг другом в прихожей, а вот уже заваливаемся на мою кровать.