Людей не особо много и практически со всеми я знакома, а с теми, кого не знала — имела честь познакомиться ещё в начале вечера.

Яна, видимо, уже успел поздравить Люсю и Мишу, вручив им какой-то презент.

— Вижу, скучать тебе не приходится, — ухмыльнувшись, заявляет он, присаживаясь рядом со мной на мягкий, кожаный диванчик.

— Ну, у тебя ведь явно были дела интереснее, раз пришёл так поздно, — пожимаю плечами.

— Дверь заклинило, не могли выбраться из кабинета, — спокойно признается Ян.

— Не удивлюсь, что имя этому «заклинило» — Виолетта.

— Я совершенно не ожидал от тебя другого предположения, — недовольно фыркает он.

Чувствую себя какой-то сварливой женой, что уличила мужа в измене. Сейчас я кое-что для себя поняла: после того, что между нами было, точно не намерена продолжать «свободные» отношения. Ей-богу, не шавка же я какая-то, чтобы спать с человеком, который, возможно, спит ещё с кем-то.

Вот сейчас-то резко и понимаю, отчего его поведение утром было не таким, как обычно.

— Можешь быть свободен, — проговариваю, скрещивая руки на груди. Откровенно говоря, слова вылетают до того момента, как успеваю обдумать их.

Как обычно, в общем, ничего нового.

— В смысле? — ошарашено переспрашивает Ян, но его лицо остается беззаботным.

— Мне надоело приходиться тебе непонятно кем, — честно признаюсь. — И мне не нужна твоя жалость, я её терпеть не могу.

Да, это была именно жалость. Что бы он не говорил, но после того, как понял, что стал для меня первым — почувствовал ответственность. Вполне возможно, что такие же чувства он испытывал к Алисе. Только вот я так не хочу — это не для меня.

Сейчас ощущаю в себе огромное количество решительности, и плакать совсем не хочется. Только внутри всё жжёт, будто кипятком залили.

— Хм, — Ян довольно ухмыляется. — Ты уверена?

— Более чем, — быстро проговариваю, стараюсь не смотреть в его сторону.

Вот и все? Точка поставлена? Нужна ли она была? И отчего настолько горько?

Следующее, что я чувствую — руки на моём затылке, которые резко притягивают губы к губам. Напористый и грубый поцелуй, именно такой, что запускает во мне механизм самоуничтожения. Такой, от которого я забываю обо всем. Такой настолько необходимый, ради которого хочется жить.

Сквозь «пелену» затуманенного сознания слышу удивлённые возгласы, а после счастливые аплодисменты и присвистывания.

Не знаю, сколько длился бесконтрольное слияние губ. «Прихожу в себя», лишь когда Ян прислоняет свой лоб к моему.

— Ты всё ещё уверена? — он смотрит прямо в глаза, а руками удерживает мою голову, видимо, чтобы я не имела возможности отвернуться.

— Да, — еле слышно произношу. В моём голосе уже нет столько решительности, как в первый раз.

Сейчас ожидаю чего угодно, к примеру, что-то вроде «ну, ок, досвидос», но точно не того, что случается.

— Тогда я тебя не отпускаю, — с ухмылкой заявляет он.

— В смысле? — теперь настаёт моя очередь ошарашено хлопать глазами.

— В прямом, можешь считать, что теперь у нас отношения, если тебе этого для счастья не хватает, — Ян снова приближается и легонько прикусывает меня за нижнюю губу. — Ты моя.

Срочно окатите меня холодной, святой водой, я отказываюсь верить в происходящее.

— Зачем? — как полоумная спрашиваю.

— Хочу так, — пожимает плечами он. — Есть какие-то возражения?

— Да… — начинаю говорить, но Ян снова перебивает.

— Оставь их при себе, — он облокачивается на спинку дивана и прижимает меня к себе.

В очередной раз звучат аплодисменты. Присутствующие всё время наблюдали за нашими действиями.

— Снова жалость? — с грустью в голосе предполагаю я.

— В этот раз нет, — звучит вполне искренне.

Больше не хочется ничего спрашивать, только верить.

— Это самое необычное предложение встречаться, — со смешком заявляю я, прижимаясь ближе к своему «парню».

— Ты и сама необычная.

— Это комплимент? — подняв бровь, спрашиваю.

— Вряд ли, — он ухмыляется.

Вечеринка продолжается, но изучающие взгляды, что направлены на нас с Яном, никуда не деваются. Люся так вообще до сих пор в подвешенном состоянии — именно это выражают её глаза и взгляд, которым она меня «пожирает».

— Так эта красавица с тобой, — констатирует Алекс, изображая огорчение. — Жаль.