А за её объявление, которое она поклеила на первом этаже, с текстом «Приму котика, в добрые руки. Обращаться в 675 комнату», я была в бешенстве. Она решила, что я просто против котов в комнате. Ну конечно, не она же выгоняла этих «котиков», которые приходили ещё месяц, после снятия объявления.

Я уже молчу о том, что вахтёрша, которая успела прочесть объявление, таких «котиков» мне устроила, что сам Куклачев позавидовал бы.

Но всё же, было в ней что-то такое, из-за чего я уже не могла представить себя без неё. Возможно, потому, что держание волос блюющему другу неимоверно сближает. А я ведь ей говорила — не умеешь, не пей. Так нет же, «первая сессия, в этом году! Нужно отметить! Кто не рискует, тот не пьёт». Ну вот, рискнула, теперь полтора года не может смотреть на алкоголь.

Несмотря на её косяки, которые никак не контролировала, она оставалась самой искренней и доброй из всех, кого мне приходилось знать. Наверное, это потому, что у всех моих знакомых, что остались в прошлой жизни, был далеко не лёгкий жизненный путь, а Диана, даже когда жизнь поворачивалась к ней своей упругой попкой, продолжала беззаботно косячить и радоваться. Удивительная девушка.

Собственно, как-то так и получилось, что переходя на четвёртый курс университета, у меня уже имелась подруга. Да ещё какая! Точно не соскучишься.

— Лерааа! — кричит Диана так громко, что стекла на балконе, на котором я нахожусь, кажется, могут лопнуть.

— Ты шибанутая, — приоткрывая дверь, заявляю, но продолжаю сидеть, всматриваясь в звёздное небо. — Честное слово.

— Тут тарантул! В террариуме! Убей его! — в панике продолжает подруга.

— Ага, конечно, именно для этого я тратила деньги во время его покупки, чтобы сейчас убить, — саркастично заявляю я.

— В смысле? Ты его купила? — глаза Дианы, казалось, способны расползтись в разные стороны.

— Ага, — самодовольно киваю.

На самом деле, мне это дорогого стоило. И дело даже не в деньгах, а в том, что я сама до обморочного состояния боюсь любых пауков, даже самых маленьких. Стоит ли говорить о том, в каком состоянии находилась в магазине, в котором их была чёртова туча? А о том, как везла его в автобусе, лучше вовсе промолчу. Одна бабулька даже предложила помощь. Видимо, выглядела я ужасно. Ну, то что мне предложили вступить в секту, думаю уже не относилось к моему внешнему виду.

— Ты адекватная? — кричит Диана пуще прежнего. — Зачем?

— Чем мой тарантул, хуже твоего воробья? — я пожимаю плечами.

Да, да и ещё раз да. Эта… Диана… На днях притащила воробья и сказала, что он будет жить с нами. Ладно, один день, пока он приходил в себя: она подобрала его, беспомощного, чтобы оказать помощь. Но теперь, когда он терроризировал меня полетами по комнате и явно хотел на свободу, да и к тому же, почему-то, извергался только на мои вещи, моему терпению пришёл конец.

— Ты что… Хочешь, чтобы твой птицеед съел моего воробушка? — по-детски надуто предполагает она.

Кстати, я даже об этом не задумывалась.

— А какая, в принципе, разница? — парирую я. — Ему свобода нужна, а ты его мучаешь.

— А где он, кстати? — настораживается Диана. — Не говори мне, что твой домашний любимец уже полакомился!

Начинаю судорожно вспоминать, куда мог деться воробей, который по моему возвращению домой, точно летал по комнате. Упс, вспомнила.

— Не переживай, он вылетел, когда я выходила на балкон, — надо же, действительно, только тогда я не обратила особого внимания.

— Как? — казалось, что Дианка сейчас готова расплакаться.

— Прекратить истерику, — показываю рукой предостерегающий знак. — Каждому живому существу нужна свобода.

— То есть, твоему тарантулу тоже? — придирается к словам подруга. — Может его тоже отпустить нужно?

— Ой, да пожалуйста, — ухмыляюсь. — Если не сложно, подсунь его нашей вахтёрше. Думаю, они подружатся.

— И что же ты сама этого не сделаешь? — удивляется она.

— Я к нему больше не прикоснусь, — честно заявляю я.

— А что с вахтёршей? — спрашивает Диана, видимо, вспоминая мои слова про тарантула.

— Да зараза она, редкостная, — едко подмечаю, закатывая глаза. — Твой воробей сегодня извергся на её гнездо.

Подруга впадает в истерику после моих слов, а мне не шибко смешно. Воробей Дианин, а во всех смертных грехах и в том, что у Зинаиды Львовны, до сих пор нет мужчины, виновата только я.

— Я так понимаю, ваша любовь к друг другу стала в разы крепче? — тараторит подруга, пытаясь подавить в себе смех.