Я в отчаянии подняла голову вверх. Здание величественно возвышалось над моей головой, холодное, неприступное, словно крепость, в которую нет возможности проникнуть без приглашения.

Там тепло. При одном воспоминании об этом тело пронзил новый разряд дрожи.

— Пожалуйста, — прошептала я дрожащими губами, словно человек внутри мог услышать. — Пожалуйста, впусти меня.

Ничего не изменилось. Не открылись двери, никто не появился. Только ледяной ветер продолжал играть, пересыпая у моих ног сухой колючий снег.

Я медленно сползла вниз по стене, свернулась клубочком, подтянув колени к груди, и закрыла глаза. Руки уже ничего не чувствовали. Я сжала онемевшие пальцы в кулаки, надеясь сохранить остатки тепла.

Ресницы покрылись инеем. Отчаяние постепенно улетучилось, уступив место полному равнодушию.

— Интересно, — рассеянно подумала я. — Его замучают угрызения совести, когда через несколько часов он найдет мой труп? Что может чувствовать человек, от чьего равнодушия умер другой? Наверное, сожаление. Стыд. Раскаяние. Но, похоже, что именно ему будет все равно.

Мороз потрескивал, хрустя сухим снегом. Как мы здесь оказались? Ведь еще совсем недавно дом находился на окраине Сомонта. А сейчас…

Мне показалось, что холод медленно отступает. Перестали ныть озябшие пальцы, унялась дрожь, сотрясающая тело. Стало теплее? Я горько усмехнулась. Вряд ли. Снег не тает. Скорее всего, я замерзаю. Когда-то читала, что человек постепенно перестает чувствовать холод, убивающий его. Становится тепло и спокойно. Как сейчас.

— Прогулка на свежем воздухе не впечатляет?

Я медленно обернулась на звук голоса. Незнакомец возвышался надо мной, словно каменный идол. Он собирается пригласить меня внутрь? Мне уже ничего не нужно, здесь тоже неплохо.

Я снова положила голову на колени и устало закрыла глаза. Хотелось спать. Просто спать. Провалиться в блаженную мягкую черноту и забыть обо всем на свете.

Он что-то говорил. Я слышала его слова, но не вдавалась в их смысл. Они просто скользили рядом, минуя разум и не оседая в сознании.

Мое тело оторвалось от земли и зависло в каком-то неправильном положении — голова внизу, ноги тоже. Словно мешок картошки, который тащат, перекинув через плечо. Глаза открывать не хотелось. Не хотелось шевелиться. Внезапно навалилась такая усталость, когда нет сил даже дышать.

Меня куда-то несли. Пульс барабанил в ушах, было больно дышать. Я не вырывалась. Не могла. Наконец, тело приняло горизонтальное положение. Я облегченно вздохнула, моментально проваливаясь в забытье.

— Не спи, — раздался голос прямо над ухом. — Не сейчас.

Меня заставили принять сидячее положение, и я с досадой поморщилась.

— Держи.

С трудом удалось разлепить налившиеся свинцом веки. Комната, висящий экран, человек в белом, все кружилось, будто я попала в центр движущейся карусели. Он стоял рядом, протягивая стакан с белой жидкостью.

— Что это? — хрипло прошептала я.

— Молоко. Горячее.

— Спасибо, — я осторожно взяла его в руки, стараясь не разлить, и отпила глоток. Желудок, словно очнувшись от глубокого обморока, громко заурчал. Внезапно отступила сонливость и слабость, словно после хорошего отдыха.

Я свернулась клубочком в углу мягкого дивана, поджав ноги и судорожно сжимая в ладонях теплый стакан. Мой странный незнакомец расположился в кресле напротив, внимательно наблюдая за экраном, и изредка бросая в мою сторону равнодушные взгляды.

Мне нужны были ответы, но я опасалась спрашивать его о чем-либо. Не осталось сил, чтобы принять новую реальность. Иногда лучше находиться в неведении, чем погрузиться в происходящий ужас.

— Что с тобой произошло? — внезапно он резко повернулся ко мне, буравя взглядом непроницаемых черных глаз.

— Что? — я невольно вздрогнула.

— Как получилось, что ты осталась в одиночестве?

— Я не знаю, — прошептала я. — Мы были на экскурсии в катакомбах.

— В катакомбах?

Я кивнула. — Подземный лабиринт, рядом с моим городом. В нем есть кварцевая комната. Мне захотелось осмотреть ее

Воспоминания перенесли меня круглую пещеру с розовыми отполированными стенами. Я невольно зажмурилась, пытаясь вспомнить все в подробностях.

— Потом произошло нечто странное. Мне показалось, что было землетрясение. Не очень сильное, словно кто-то толкнул. Разбился фонарик, и идти на поверхность пришлось в темноте. Я кричала, звала, но никто не ответил. Людей на стоянке уже не было.