— Но она же гномма? — отец, сбавил обороты и теперь выражал только недоумение.

— И что? Она для гноммы весьма образована, знает несколько языков, закончила Академию. С отличием, между прочим! — похвастался я.

Тилотама хвасталась — значит и мне можно. И я снова улыбнулся, вспомнив этот момент. А папа при виде моей улыбки плюхнулся в кресло и совершенно неподобающе открыл рот от удивления.

— Что? — взглянув на него, спросил я.

— Я у тебя не видел такой улыбки уже лет.…Хм.… Сколько тебе там? Ты так улыбался только в детстве, когда что-то творил, или случалось что-то очень хорошее. Даже Соломона не вызывала у тебя её. С ней ты был, как и всегда, холоден — всё так же прибывая в растерянности, сказал папа.

— Соломона была холодна, как лёд на вершинах гор. Если бы мы владели различной магией, я думаю, что в ней была бы магия холода. А вот огня нет ни в одном из моих знакомых. Зато им в избытке наделены гномы — протянул я задумчиво.

— Так, это всё лирика. Ты уверен, что этот гном…Хм…. Гномма, не выпытывает у тебя ничего?

— Абсолютно. У девушки все её эмоции на лице написаны. Нет, не выпытывает. Я в этом совершенно уверен.

— Ну, тогда сам не сболтни чего-нибудь — посоветовал родитель, чем изрядно меня удивил.

— Вот сейчас ты сказал лишнее — отрезал я.

— Прости, но у тебя такой вид, когда ты говоришь о ней, что поневоле, одна Мать-Гора знает, что ты можешь натворить.

— Я учёл твои пожелания, но буду говорить то, что считаю нужным. А девушка, действительно, очень мила! — и меня снова потянуло улыбнуться, только вот папа боюсь, этого не вынесет, и пришлось опять сдержаться.

Как раз в этот момент в дверь постучали и вошли два папиных министра. Или советника? — я всё время путаю в этих дворцовых должностях.

— Морис, так что с горой? — начал отец, когда все расселись в мягкие удобные кресла.

И все уставились на меня

— Пап, с горой все совсем не радужно.

— Поясни?

— У нас, и в самом деле есть документы, подтверждающие, что мы являемся владельцами Красного хребта. И на хребет, как раз, никто и не покушается.

— А гора?

— С горой всё сложнее. Документа, подтверждающего наше владение горой, я не нашёл. На тот момент она не представляла совершенно никакого интереса, и её вообще нигде не упоминают. Поэтому, увы — и я развёл руками.

— Но ты ведь выступил и настоял на том, что гора наша? — спросил папа.

— Да. Мы будем настаивать на том, что гора Зебергед входит в состав Красного хребта. Это — единственное, что нам остаётся. Но всё очень шатко.

— Почему?

— Потому, что мы в течение ста лет к ней не приближались и не заявляли никаких прав. А гномы там копали, строили шахты, проводили раскопки. Ими проделана огромная работа, и вот теперь — заявляемся мы на всё готовенькое, и требуем это все себе на основании весьма туманных документов.

— И как ты будешь доказывать, что гора входит в хребет?

— Не имею пока ни малейшего представления. Но попробую покопаться и найти хоть что-то, что могло бы это подтвердить. Может справочник? Или карта? Да нас и простой учебник устроит. И ещё нужно уточнить точное расстояние горы от хребта — так ли оно значительно, как уверяют нас гномы? Или они, всё же, рядом? И какое расстояние делает её островной горой? Вплоть до сантиметров.

— План я твой понял, но что, если в расчёт это всё не примут? Если её признают островной горой? Что тогда?

— Пап, тогда нужно подумать на какие уступки мы готовы пойти.

— Боюсь, ни на какие, сын — хмуро подтвердил мои худшие опасения отец.

Его советники согласно кивнули.

— Я так и думал, — и я принялся мерить шагами гостиную.

— Морис, я просто не могу отдать гномам на откуп ни одного камня! Положение с хризолитами критичнее не куда! У меня полон двор драконов, которые спят и видят пойти воевать и добыть в бою себе невесту! И если я сейчас пойду на уступки гномам — то в любом случае разразится война. Потому что никто эти уступки не примет. И не поймёт. — сказал отец, наблюдая моё хождение по гостиной.

— Тогда мне нужны идеи. Любые! Потому что пока наша позиция более чем шаткая.

Но, увы. Новыми доводами, документами и соображениями папа богат не был. Мы ещё несколько часов думали и гадали как быть, но вот утешительного ничего не придумали.

Все последующие дни я провёл, пытаясь выяснить сведения о горе. Но и здесь меня ждало жуткое разочарование. Я слетал даже в Академию и пообщался с местными преподавателями. Они все разводили руками. Да, была гора. Но её значение было настолько мелко и не интересно совершенно никому, что никто и не занимался её принадлежностью.