Шрифт:
– Ну, молодой человек, посмотрим. Так. Отлично. Надо же. Ух. Здоров. Хорошо. Вот и прекрасно, – ознакомившись со всеми записями и заключениями, в графе «Терапевт» он красным карандашом жирно вывел «Годен!». – Ожидайте в коридоре. Вас пригласят к председателю комиссии.
– Можно одеваться?
– Нет. Вот так как есть и пойдёте, молодой человек.
Выйдя из кабинета, Валерий присел на свободный край лавки. Ожидая, он наблюдал за ребятами, выходящими из последнего на этой комиссии кабинета, на который была прикреплена бумажная табличка с надписью «Председатель комиссии». Они, кто весело, кто не очень выкрикивали или просто говорили «Морфлот», «Авиация», «Пехота», «Пограничные войска», «Связь», «Танковые войска». Были такие, которые выходили и, вздыхая с облегчением, говорили «Отсрочка». Это слово вселяло надежду на некую «человечность».
– Яванский!
– Я!
– Ко мне.
Валерий подбежал к майору, вышедшему из кабинета председателя комиссии.
– Войдёшь, представишься: «Призывник Яванский на призывную комиссию прибыл». Понял?
– Да.
– Повтори.
Запинаясь, Валерий повторил.
– Нормально. Жди.
– О, братан, ты ещё здесь? – Валерий обернулся. Перед ним стоял тот парнишка, с которым они общались перед началом комиссии. – Ну, как успехи?
– Годен.
– Что-то без нотки энтузиазма, – заметил незнакомец.
– А-а-а-а! – отмахнулся Валерий.
– Я Сергей, – незнакомец протянул руку.
– Валерий.
– Если не ошибаюсь, ты за отсрочкой пришёл?
– Да. А как догадался?
– Я уже третью комиссию прохожу. У меня, братишка, плоскостопие, и в армию не берут. Вот сегодня окончательно «волчий билет» выдадут. Даже в стройбат не берут. Насмотрелся я на нашего брата призывника за это время предостаточно. Вот и на тебя смотрю и вижу, что большим желанием служить ты не горишь.
– Это точно.
– Куда уж точнее. Только сильно не надейся. Сам знаешь, какие времена. Ребят не хватает. Так что отсрочку дают только самым-самым.
– Успокоил.
– Да я не успокаиваю.
Дверь в кабинет открылась. Из него вышел майор,
– Яванский!
– Я!
– Проходите.
Валерий перешагнул порог и оказался в просторном кабинете. За несколькими столами, составленными в ряд, сидели члены областной призывной комиссии: областной военный комиссар, представитель областного исполкома, председатель областного совета ветеранов Великой Отечественной войны, главный врач военно-морского госпиталя и еще несколько неизвестных Валерию мужчин и женщин.
– Призывник Яванский на призывную комиссию прибыл.
– Молодец, призывник!
На столе перед членами комиссии лежало личное дело Валерия, которое они внимательно изучают и что-то обсуждают. На призывника никто не обращает внимания. Кто-то высказывается о школе сержантов. Кто-то говорит о пограничных войсках. Кто-то предлагает рассмотреть Валеркину кандидатуру в воздушно-десантные войска. Он стоит, смотрит и думает: «А моё мнение кто-нибудь здесь спросит? Или оно никого не интересует? Вот жизнь. Что, я уже не принадлежу себе?».
– Товарищ полковник, разрешите обратиться?
Члены комиссии приумолкли и обратили свои взоры на призывника. Потом посмотрели на полковника Ременного.
– Товарищ полковник, разрешите обратиться? – повторил свой вопрос Валерий.
– Разрешаю.
– Товарищ полковник, я бы хотел обратиться к Вам и членам комиссии с ходатайством о предоставлении мне отсрочки от весеннего призыва.
– Основания?
– Пожалуйста.
Валерий подошёл ближе и, раскрыв папку, положил её на стол. Члены комиссии стали изучать документы. Что-то, формально обсудив с представителем исполкома и перелистав, не читая документы, полковник поднял на Валерия глаза,
– Что, сынок, служить не хочешь? Родину защищать не хочешь? Ах ты, свинья, сволочь, подонок. Мать твою так. Да я тебя… Да ты у меня… Щенок, – он вскочил из-за стола и, подскочив к Валерию, вытянулся во весь рост, нависая над его головой. – Я таких, как ты, гноил и буду гноить. Твари малолетние. Старики за них жизней не жалели, а они послужить в мирное время уже не хотят.
В паузе между словами «пулемётной» речи полковника Валерий попытался вставить своё слово и, как оказалось, оно сыграло свою решающую роль, поставившую точку.
– Товарищ полковник, у меня невеста беременная. Что, Вы будете кормить моего ребёнка?
Если бы кто видел, что началось в этом маленьком кабинете. Полковник бегал, кричал, махал руками. Пару раз его кулаки отметились на ушах Валерия. Физически не было больно, было обидно и стыдно стоять в трусах перед этими равнодушными людьми. Члены комиссии сидели тихо, как-то приосунувшись. Они боялись даже вставить слово. Валерий смотрел без страха в их безжизненные глаза и ждал, что вот-вот кто-то из них ну хоть чуточку вступится за него и обуздает гневного полковника. Чуда не произошло.