Я: Лол! Договорились!

Прежде чем я успела спросить, что будет, если выиграю пари, Винсент сказал мне, что ему было пора идти.

Винсент: Клиент ждет! Люблю тебя! Xo

Я отложила телефон, голова шла кругом. Я недооценила Романа. У него, как оказалось, все же было сердце, хотя и думала иначе. И к тому же не была до конца честна с собой в своих чувствах. Мое предательское сердце колотилось в груди, пытаясь послать мне какое-то сообщение.

Мой телефон снова зазвонил. Надеясь, что это Роман, я посмотрела на экран. Неизвестный номер. Может быть, это сборщик счетов или какой-нибудь следователь, звонящий по поводу пожара. Я нерешительно взяла телефон и нажала «ответить».

— Hola, это Софи? — прозвучал мелодичный женский голос с сильным акцентом.

— Да.

— Bue~no20. Меня зовут Консуэла Суарес, я мама Марипосы, маленькой девочки, которую вы встретили вчера вечером на свадьбе. Я узнала ваш номер телефона от семьи Плимптон, на которую работаю.

Я сразу же расслабилась.

— Она очаровательная девочка.

— Gracias21. M'i beb'e22 не может перестать говорить о вас.

— Это так мило. Мы действительно поладили.

— Поладили?

Эта очаровательная женщина заставила меня улыбнуться.

— Я имею в виду, что мы действительно понравились друг другу.

Консуэла рассмеялась.

— Ah, s'i23! — В ее голосе звучала улыбка. — У меня к вам большая просьба. У Марипосы сегодня выходной в школе, но мне неожиданно нужно идти в свой офис, так что я не могу позаботиться о ней. Не могла бы я привезти ее, а вы присмотреть за ней? Я буду рада заплатить вам что-нибудь.

На моем сердце потеплело.

— С удовольствием. И вам не придется платить мне ни цента.

Я продиктовала ей адрес.

Мари будет здесь через час. Вдруг у меня перехватило дыхание.

Может, мне стоило сначала спросить Романа?

Хотя сегодня было воскресенье, я находилась внизу, в ателье, сидела за чертежным столом и вручную рисовала бабочек на черном шелковом муаре, когда в дверь ввалился Роман с пакетом из Blick в руках. Мое бедное сердце заколотилось от его вида, но когда тот пошел в мою сторону, я опустила глаза. Херста трудно игнорировать, потому что его мужественное присутствие было так ощутимо. Горячие мурашки затанцевали между моих бедер, когда его теплое дыхание защекотало мою шею. Он стоял позади меня, заглядывая через мое плечо.

— Я вернулся, — пропел он, подражая Джеку Николсону в фильме «Сияние».

Я собралась притвориться, что не знала о том, что тот сделал. Останусь верна своему слову и промолчу.

— Разве ты не собираешься поздороваться или спросить, что в пакете? — Он дразняще держал сумку передо мной.

Мои губы оставались безмолвны. Я смеялась про себя. Было так весело играть в эту маленькую игру с пытками.

— Ну же, Софи. Дай мне передохнуть. — Разочарование нарастало в его голосе. — Я извинился перед Винсентом. Он мой новый лучший друг. Поговори со мной.

Опять молчание.

— Да ладно. Ты меня убиваешь. Сделка есть сделка.

Подавив улыбку, я невозмутимо продолжила раскрашивать крылья бабочки, которую только что создала. Это замысловатая зеленая, желтая и черная Химера Птицекрылая, родом из гор Новой Гвинеи. Что мне особенно нравилось в этой бабочке, так это то, что ее брюшко выглядело так, будто оно сделано из золота высшей пробы. Купленная мной краска «металлик» идеально подходила для нее.

— Это действительно красиво, — прокомментировал Роман.

Молчание. Даже спасибо не скажу.

— А что это за вид?

Не скажу. Догадайся. Я осторожно добавила еще немного горчично-желтого цвета на крылья одной из моих соболиных кистей с тонким кончиком.

— Софи! — Голос Романа повысился от гнева. — Мне придется тебя отшлепать?

Мое сердце подпрыгнуло, и я чуть не выронила кисть. Потом резко повернула голову и встретилась с его дьявольским взглядом.

— Ты не посмеешь!

— Попалась! — Он разразился громовым хохотом. — И да, я бы посмел, но ты избавила себя от боли.

Красивый засранец! Мне хотелось ударить его. Но, как, ни странно, мысль о том, что меня перекинут через колено и его массивная рука коснется моих обнаженных ягодиц, возбудила меня. Я чувствовала, как меня распирало от возбуждения. Роман продолжал смеяться так сильно, что у него заслезился глаз.

— Черт. Больно смеяться.

Херст потер свой фингал, и впервые я заметила, насколько он плох. Темно-фиолетовый и опухший.

— О Боже, Роман. Твой глаз! Выглядит ужасно.

— Не так плохо, как у Гарсии.