Осиор внимательно посмотрел в глаза Бальдуру, но отказать ему не смог. Правда, или хотя бы часть правды — справедливая цена за то, что лучший лекарь на острове возьмется штопать его нерадивого ученика.

Когда я открыл глаза, то сразу и не понял, где нахожусь.

Потолок комнаты был странно знакомым, но, сколько я не вглядывался в беленый свод надо мной, так и не смог понять, где я его уже видел. От неловкого движения все тело пронзило от боли, отчего я неловко дернулся, ища точку опоры на левый локоть, но рука отказывалась меня слушаться, так что я просто с грохотом свалился на пол.

Не знаю, отключился ли я в момент падения, но когда зрение более-менее ко мне вернулось, на пороге уже стоял Ирман, таращась во все глаза.

— Господин! Очнулся! Очнулся! — закричал он, после чего бросился поднимать меня с досок.

От такой заботы со стороны гадкого слуги я даже немного опешил, из-за чего Ирман только рванул мое плечо, вызвав очередную вспышку боли и глухой стон, который довольно быстро сменился тяжелым, глубоким кашлем, разрывающим меня изнутри.

Моя левая рука лежала в перевязи и была плотно прижата к телу — не шелохнешь — а весь торс замотан в бинты, от одного взгляда на которые перед глазами вспыхнул образ мерзкого демона-падальщика, что ломится ко мне через размокшую грязь…

В итоге, Ирман кое-как поднял меня с пола, так что к моменту, когда в комнату вошел учитель, я уже лежал на своем месте, тяжело дыша и обливаясь потом.

— Не соврал Бальдур, живой… — выдохнул Осиор.

Я попытался опять встать — хотя бы сесть — но маг одним резким жестом прервал мое движение.

— Не дергайся, тебе нужен покой.

В этом мой наставник был прав. Даже небольшое движение давалось мне с огромным трудом, а все мои силы сейчас уходили на простое дыхание.

— Рей, ты должен сказать, что это было за заклинание, — начал Осиор, но мое сознание стало куда-то уплывать, а глаза слипаться.

Недолго думая маг хлопнул меня по щеке, возвращая в сознание и заставляя сфокусироваться на своей персоне.

— Что это было за заклинание, Рей? Синий луч, объясни мне.

— Заклинание? — переспросил я.

— Да, заклинание, Рей, заклинание, — твердил Осиор. — Которое ты или кто-то другой сотворили в поле, заклинание с голубыми и белыми рунами, только они могли дать такое сияние.

— Я не понимаю, — ответил я, тупо переводя взгляд с учителя на Ирмана. — Я не понимаю…

— Это все неважно, — нетерпеливо ответил наставник, — вспомни комбинацию рун, может, было что-то необычное…

— Учитель, — начал я, хотя от волнения у меня начал прилипать язык к нёбу, — скажите, а когда вы вернулись? И почему мы снова в Шамограде?

Осиор опешил, переглянулся с Ирманом, после чего аккуратно спросил:

— Рей, почему ты считаешь, что мы в Шамограде?

Я непонимающе посмотрел на наставника, потом — на его слугу.

— А где нам еще быть? Я, видимо, упал с коня или попал в засаду, у графа Умберта много друзей…

— Граф Умберт? — удивленно спросил Осиор.

— Да.. Граф Умберт… Ох! Отавия! Витати! Мы же выехали вместе! — воскликнул я, пытаясь снова сесть в постели, отчего весь корпус пронзило. — Где они?! Что с ними?!

— С ними все хорошо, — удивительно спокойно и мягко сказал Осиор, сев рядом с кроватью на корточки и поглаживая меня по плечу, — все хорошо. Рей, Тебе надо отдохнуть, ты сильно ударился. Что последнее помнишь четко?

— Звон, — ответил я. — Я точно помню звон колоколов, по всему городу… Такой… Жалобный. Точно, император же умер, поэтому мы и помогли Отавии сбежать от герцога…

— Ага, вот как, — кивнул головой Осиор, — хорошо. А теперь поспи немного, хорошо?

— С Отавией и Витати точно все в порядке? — обеспокоенно спросил я.

— Да, с ними все хорошо, они тебя обязательно навестят, — с улыбкой ответил учитель и только сейчас я заметил, как путешествие состарило Осиора. Глубокие морщины у глаз, седина в усах и бороде, еще больше серебристых нитей в волосах…

Я с готовностью кивнул, всем видом показывая, что готов выполнить указание учителя, уставился в беленый потолок. Как же он похож…

На что был похож потолок, я додумать не успел — сознание стало ускользать. И только когда я уже почти окончательно провалился в темный, тяжелый сон, перед глазами, как вспышка, возникли несколько образов. Светящийся синим осколок, мужчина в серых одеждах и какая-то демоническая тварь на длинных лапах. А потом все пропало.

В следующие дни я ненадолго приходил в себя, только чтобы немного поесть, после чего опять проваливался в тяжелый сон, сопровождаемый странными образами и видениями. Но они меня больше не пугали. Учитель вернулся, а значит, поводов для тревог нет, все наладится. Пару раз ко мне заходила Витати, разок я видел и Отавию, но все больше — Ирмана.

Слуга, хоть это было ему и в тягость, и кормил, и обтирал меня, менял повязки и накладывал специальные вытягивающие компрессы. Это было странно — все эти ранения можно было легко исцелить с помощью печатей Ис и Эо, но на все мои вопросы Ирман лишь мотал головой и говорил, что так нужно, так приказал Осиор. Может, я был слишком слаб для магического исцеления. Если человек находится на грани, то печать может и остановить сердце. Такое встречалось редко, но бывало — я читал о подобном в книгах, о таком упоминала и госпожа Виола. Но как я получил эти раны? Все мои попытки вспомнить события после смерти Императора приводили к жуткой головной боли. Я еще мог восстановить в памяти Легера, Отавию на пороге нашего с Витати дома, бегство из столицы… Но дальше — лишь белая пелена неизвестности, чистый лист.