Виола подняла глаза на Осиора, который сейчас давил на живот келандки остатками ее одежд, будто бы спрашивая у Трибунального Истигатора, что им делать.

— Бросьте ее! — прокричала Отавия.

— Заткнись! — прорычал Осиор. — Не знаю, что вы не поделили, но…

— Она пыталась заколоть Рея!!!

Ошарашенные, маги уставились на келандку, которая даже не смотрела на них — вперила взгляд своих белесых глаз в потолок, смирившись с подступающей смертью.

— Но зачем? — пробормотал Осиор. — Витати! Прекрати! Я видел такое в нашу первую встречу! Это ты разбиваешь наши заклинания и не даешь тебе помочь!

Виола же в обсуждении не участвовала, собирая трехфутовый контур печати Эо-Эо-Инг — чтобы направить магическую энергию тонким потоком, напрямую к печени винефика.

— Не работает! — выдохнула Виола. — Она не позволяет мне, просто разрушает заклинание…

— Так должно было произойти… — наконец-то ответила келандка. — Еще годы назад… Я просто убегала от этого момента.

— Что должно было произойти? Зачем ты пыталась убить Рея?! — спросил Осиор, срываясь на крик.

Витати только улыбнулась бледными от кровопотери губами и посмотрела на истигатора.

На миг все затихли. Отавия стояла, держась за раненое плечо и сжимая в ладони стилет. Витати лежала на полу, с каждым ударом сердца теряя все больше и больше крови, а Осиор с Виолой пытались спасти ей жизнь.

— Я не знаю, что тут происходит, но можно мне потом воды?

— Не сейчас! — механически гаркнул Осиор.

— Совсем в горле пересохло, — прохрипел Рей, пытаясь сесть в постели и сбрасывая с одеяла коричневую пыль, в которую превратилась кровь винефика.

Осиор застыл в изумлении, едва не отпустив тряпки, которыми он зажимал рану. Очередной магический контур, что творила Виола, рассыпался в воздухе. Грохнул о доски пола окровавленный стилет, что сжимала в ладони Отавия.

Одна Витати, что до этого не подавала никаких признаков жизни, готовая умереть от кровопотери, извернулась и с неподдельной радостью и удивлением посмотрела на пришедшего в сознание молодого мага.

Я не знаю, сколько времени я падал в темный колодец вслед за светящимся осколком, в который превратились четки. Время перестало существовать для меня, остались только пустота, свет и движение вперед — все, что я видел и чувствовал.

Казалось, я вот-вот дотянусь, ухвачу этот неровный с одной, и гладкий с другой стороны камень, и все закончится. Но сколько я не тянулся, сколько не падал, у меня ничего не получалось. Иногда я касался пальцами осколка, но он будто бы проходил сквозь пальцы, являясь еще менее реальным, чем все окружающее меня темное ничто.

Когда я потерял всякую надежду достичь цели, когда стал растворяться в этом падении, забывать самого себя, появилась она — кровавая тропа.

В отличие от мертвого голубого света, который опутывал меня и тянул вслед за осколком, дорога из крови — а это была именно она, только кровь одновременно бывает столь яркой и тягучей — была понятна, осязаема, а, что самое важное — ощутима и знакома. Я понял, что вместо бесконечной бессмысленной погони сквозь пустоту, я могу свернуть на эту тропу, могу пройти другим, будто бы знакомым и родным путем. От тропы веяло смутно знакомой силой, силой, которой я мог доверять.

И я сделал свой выбор. Падение по колодцу прекратилось, а тропа крови в итоге вывела меня в незнакомую комнату. Здесь почему-то собрались почти все, кого я знал: Осиор и Виола прямо сейчас что-то делали с лежащей на полу Витати, а в сторонке стояла до смерти испуганная Отавия. Не хватало только Ирмана и господина Неро, чтобы сцена оказалась окончательно бредовой и я смирился с мыслью, что все же умер в том бесконечном колодце.

Что я точно почувствовал, так это то, что язык распух и почти перестал помещаться во рту, прилипая к нёбу.

— Я не знаю, что тут происходит, но можно мне потом воды?

— Не сейчас! — не поворачиваясь, крикнул Осиор.

— Совсем в горле пересохло, — прохрипел я в ответ и попытался сесть в постели.

Все одеяло было в какой-то бурой пыли, которую я машинально попытался стряхнуть. Какая-то она была неприятная, почти пугающая.

Только закончив возню с одеялом, я понял, что в комнате стало подозрительно тихо.

— Очнулся! — выдохнул учитель. — Очнулся!

— Что?.. — начал я.

— Не отвлекайся! Она все еще истекает кровью, — одернула моего наставника Виола.

— Рей… — улыбнулась Витати.

В глазах все еще троилось, но я уже понял, что вижу магические потоки. Вся комната походила на какое-то форменное месиво. Но самое главное — это сфера пустоты вокруг келандки, которая растворяла в пространстве любые печати, что пыталась сотворить для нее Виола. Вот, я увидел, как Витати глубоко вдохнула, прикрыла глаза и искажающая пустота вокруг нее стала сжиматься, пока не исчезла где-то в груди винефика. Почти сразу целебная печать Эо-Эо, которую наколдовала Виола, вошла в живот девушки, медленно, но верно затягивая глубокую колотую рану.