До сих пор не могу понять, куда пропал потом этот пылкий парень? Как можно так притворяться? Это осталось для меня загадкой и по сей день. Нет того мужчины. Я сама его придумала, полюбила, разочаровалась.

Но иногда я все же разрешаю себе помечтать. Нет, не о своем ублюдочном муже, а о том — выдуманном, не случившемся. О наших жарких ночах, которые стали бы продолжением той единственной ночи любви, которая подарила мне Даньку.

Это все, что у меня есть. От той дерзкой, взбалмошной девчонки сейчас осталась лишь бледная тень.

Мой яркий неформальный гардероб так и остался в доме отца. Сейчас я превратилась в строгую леди. Хотя внутри никакой леди нет. Я просто высохшее поле, которое живет ради сына. Мужчин в моей жизни нет, да я их и не хочу.

Смешно. Я пять лет замужем, и забыла уже, что такое секс. С мужем после свадьбы у нас даже первой брачной ночи не случилось. Сначала тяжелое состояние отца, а потом я узнала истинную сущность моего мужа. После того, как я застала его с Агатой, у меня все отбило. У него, похоже, тоже. Он ко мне больше не прикасался, смотрел всегда с пренебрежением, как будто я стала для него грязной, и это не он, а я принесла измену в семью.

Утром проснулась я с трудом. Будильник разрывался, я едва могла заставить себя открыть глаза. Все из-за бессонной ночи. Но встать пришлось. Даню надо было везти в садик, а у меня назначена встреча с клиентом. Да, я все еще занимаюсь дизайном. На полноценную дизайнерскую студию денег у меня конечно же нет, но развивая свою страницу в Инстаграм, мне удается находить клиентов. Больших денег не заработала, но верю, что у меня еще все впереди. Я не хочу и дальше зависеть от подачек мужа.

Смешно! Когда-то я называла его моим "рабом", а Сашу цепляли деньги моего отца. Тогда я думала, что ему не нравилось социальное неравенство между нами, сейчас же уверена, что это была банальная зависть. Теперь в его глазах справедливость восстановлена, ленивая, избалованная принцесска наказана, а он купается в роскоши, и живет в свое удовольствие за счет денег моего отца.

Вот так жизнь может перевернуть все с ног на голову.

Мы опаздываем, несемся с Даней как угорелые к машине, и уже когда я выезжаю с парковки, замечаю на дальней лавочке мужчину, который очень похож на Сашу во вчерашней одежде. Нет, показалось, наверное. Я не знаю ни одного повода, зачем бы он мог оказаться в такую рань на лавочке в нашем дворе. Тем более это становится очевидно, когда через час мой муж звонит, чтобы сообщить — скоро нам предстоит очередной выход в свет.

— А почему ты об этом мне вчера не сказал? — интересуюсь я.

— В смысле? Когда бы я должен был это сделать? — недоумевает Дементьев.

— Но мы же виделись в парке? — напоминаю я.

— В парке? Дорогая, ты укурилась? — усмехается он. — Я лет сто не был в парке. Что мне там делать?

Он бросает трубку, а я стою в шоке. Может у меня действительно галлюцинации? Мания преследования и все такое? Все, мне срочно нужен отдых.

Когда я уезжал из этого города, был почти уверен, что не вернусь.

Никогда не говори никогда.

Истинная правда.

И вот я бреду по знакомым аллеям. Какое-то тоскливое чувство пытается пробиться внутри, но я не позволяю. Все давно удалено из памяти, стерто ластиком, закрыто на ключ, сверху придавлено событиями последних пяти лет. А там есть чем придавить. Я ведь буквально бежал тогда, лишь бы дальше, быстрее, навсегда…

Убежал. Да так, что сам себя едва не потерял. Та командировка чуть не стоила мне жизни. Мина — это вам не шутки. После взрыва долго восстанавливался, а дальше — только тыловая работа. Скучно, неинтересно, мало платят.

Спасибо друзьям, не дали пропасть. Ведь в нашей стране есть не только регулярная армия, но и теневая.

Так называемая ЧВК или группа Вагнера. Да, эта организация нигде не зарегистрирована официально на территории России, но она существует. Там платят реальные бабки, правда и требуют не меньше. А еще, если тебя контузит или убьет, медали посмертно ты не получишь. Но это, конечно же, не парит людей, приходящих на службу за большими заработками.

Вот и я официально — числюсь на тыловой должности. Реально, тренирую бойцов элитного подразделения перед отправкой в горячие точки. Прикрывает меня мой хороший друг — полковник погранслужбы ФСБ Рязанцев Анатолий Иванович.

Так уж случилось, что я спас его сына в одной из заварушек. Хороший пацан. Мы с ним еще и земляки. Степка вырос с матерью в том самом городе, откуда я сам родом.

Но судьба не дала Степану живым к отцу вернуться. Пацан назло в самое пекло полез, и там уже помочь некому было. Так и сгинул Степан где-то под завалами взорванного боевиками здания.

Полкан до сих пор винит себя, что не уберег сына. Сдружились мы с ним на фоне тех событий. Но гложет старика до сих пор, почему же Степка так на него злился при жизни, за что был обижен, и почему именно отца винил в смерти матери.