Наш разговор, состоявшийся накануне вечером, вспомнился мне — мы с ней были не такими уж разными, оба боялись будущего. Только у Рози весь мир был у ее ног, а в моем случае — мой собственный открывается передо мной же. Я оторвал взгляд от спящей Рози и направился в ванную. Кожа была липкой, а тело напряженным, поэтому я закрыл за собой дверь и заскочил в душ.

После неприлично долгого пребывания под обжигающе горячей водой я заставил себя выключить душ, обернул полотенце вокруг бедер, взял свою брошенную одежду и вышел из ванной.

Чувствуя себя гораздо более похожим на себя, я покачал головой, стоя там и снова осматривая милую, хотя и небольшую квартиру в Бруклине, Нью-Йорк. Как Лина называла ее? Студия? Лофт? Я не мог вспомнить. Но, учитывая, что это было открытое пространство без комнат, кроме ванной, я догадался, что у нее было одно из этих модных описаний, чтобы казаться шикарнее. Как в тех американских шоу по перестройке, которые так любила Abuela(бабушка) и которые дублировались на испанском.

— Лукас? — голос Рози вернул меня в настоящее.

Повернувшись, я увидел, что она сидит посреди кровати с пледом, свернутым вокруг ее ног. Она выглядела так, будто только что проснулась, но ее глаза были широко раскрыты, а зелень в них была невероятно светлой.

Мои губы растянулись в улыбке.

— Buenos d'ias(исп. доброе утро).

Ее взгляд опустился вниз, затем снова поднялся.

— О боже... Привет, да. Здравствуй, — заикаясь, пролепетала она, ее щеки стали розовыми. — Доброе утро.

Я нахмурился.

— Ты в порядке?

Ее глаза снова пробежались по моей груди. Сначала медленно, потом немного судорожно. Как будто она не могла решить, куда смотреть.

— Ты принял душ, — заметила она. — А теперь ты в полотенце.

Следуя направлению ее взгляда, я тоже посмотрел вниз, проверяя, свою одежду — или полотенце — и убедился, что шрамы на колене и бедре не видны. Все было в порядке, и полотенце прикрывало уже почти зажившие следы. Мои глаза вернулись к ее лицу.

— Что-то не так?

Она покачала головой, ее глаза опустились еще раз.

О. Ничего не случилось. Рози просто пялилась на меня. Вопиюще. Возможно, немного неосознанно.

Ее взгляд остановился на татуировке на левой стороне моего торса, закрывающей большую часть грудной клетки. Она долго изучала ее.

Не удержавшись, я спросил самым серьезным тоном: — Наслаждаешься видом?

Ее глаза переместились на мое лицо.

— Прости, что?

— Ты наслаждаешься видом? — повторил я, едва сдерживая смех.

— О... О. Я не пялилась на тебя. Я... так сложилось, что я люблю татуировки, — поспешно сказала она. — Вообще-то, я их большой поклонник. Это все, на что я смотрела. Это волна? Красиво. Потрясающая работа с линиями. Это больно? Наверняка, — она глубоко вздохнула. — Я... да, я люблю татуировки на мужчинах. И вообще на людях.

Инстинктивно, моя ладонь легла на бок и подставила рисунок. Я провел пальцами по нему, возвращая ее взгляд туда.

— Я рад, что ты одобряешь, — усмешка наконец покинула меня. — На секунду я подумал, что перешел черту, разгуливая в таком виде. Но, наверное, ты просто немного отвлеклась, — я сделал паузу. — Из-за татуировки.

— О да, — Рози энергично кивнула головой. — Абсолютно. Ты можешь ходить здесь совершенно голым, и я даже глазом не моргну.

— Хорошо, — ответил я, давая ей понять, что верю ей. Но это было не так. Она была бы поражена. Если бы я уронил полотенце прямо сейчас, она, вероятно, покраснела бы так сильно, что потеряла бы сознание. И я обнаружил, что мне слишком нравится это знание. — Я обязательно запомню это. Нагота, хорошо.

— Потрясающе, — прохрипела она. — Действительно здорово.

Пряча улыбку, я отвернулся от нее.

— Я тебя разбудил? Еще рановато для долгого душа.

— Нет, — сказала она, когда я подошел к своему рюкзаку и открыл его. — Я всегда встаю на рассвете. Я не очень люблю много спать.

— Значит, нас двое, — я достал чистую одежду и посмотрел на нее. — Тебе нужна ванная, прежде чем я пойду переодеваться? — спросил я, скрестив руки перед грудью и слегка напрягая бицепсы, потому что мое эго было слишком удовлетворено ее вниманием. Ее глаза быстро опустились вниз и расширились. — Или я могу переодеться прямо здесь. Раз уж ты не против голого...