Что-то новое загорелось в ее взгляде. Я был уверен, что это означает, что она раздумывает.

Она колебалась, затем спросила: — А я тебя не притесню?

— А по-твоему, я выгляжу так, будто ты меня притесняешь?

Она покачала головой.

— Мы остались на ночь, и это сработало, не так ли? — сказал я, и она пожала плечами. — И ты забываешь о том, что я турист. В любом случае, большую часть дня квартира будет пуста. Предостаточно тишины для тебя, чтобы сосредоточиться. Чтобы работать и уложиться в срок.

Она оживилась, но так же быстро вздохнула.

— Но я не могу позволить тебе спать на диване.

Я осмотрел предмет мебели, не видя проблемы.

— Я спал в гораздо худших местах, чем диван в модной квартире в Бруклине.

— В каких именно?

— На тридцатилетнем диване Abuela(бабушки), на надувном матрасе, на полотенце на песке или на полу моего фургона, когда матрас промокал от дождя, что было часто, — я пожал плечами. — Я могу продолжить. Я жил в дороге в течение длительных периодов времени. Так что поверь мне, этот плюшевый и шикарный диван — просто мечта.

Рози не торопилась с ответом.

— В дороге из-за соревнований?

Волна холодной и тяжелой реальности нахлынула на меня.

— Лина хвасталась тобой каждый раз, когда ты проходил квалификацию на турнир, — объяснила Рози. — Она показывала мне фотографии. Тебя.

Эта мысль, как камень, осела глубоко в моем желудке, потому что ни Лина, ни остальные члены семьи Мартин не знали, насколько все изменилось.

Рози поднесла кружку к губам, а затем шокировала меня вопросом: — Так вот почему твой английский так безумно хорош?

Поблагодарив за небольшое изменение темы разговора, я усмехнулся.

— Да. За последние пять лет я провел больше времени среди иностранцев, вдали от дома, чем в Испании. Так что в какой-то момент, думаю, у меня не было другого выбора, кроме как... учиться. Я перенял множество общепринятых выражений.

Казалось, что-то мелькнуло в глазах Рози, распространяясь по ее лицу.

— Я останусь, — сказала она. — Пока не узнаю, как скоро я смогу вернуться к себе домой. Мне должен сообщить хозяин на этой неделе.

Я кивнул, игнорируя глубокое чувство облегчения, охватившее меня.

— Столько, сколько тебе нужно.

— О. И я позабочусь обо всех продуктах, пока я здесь, — она указала на меня пальцем. — Даже после того, как придет твоя кредитная карта. Это меньшее, что я могу сделать.

Я открыл рот, чтобы запротестовать, но она остановила меня, помахав указательным пальцем перед моим лицом.

— Это не обсуждается.

— Хорошо, — я согласился со вздохом. — Но только если я буду готовить для нас обоих.

— Хорошо, — она опустила угрожающий палец. — Но я буду мыть посуду.

— Договорились.

— О, — она выпрямилась на своем табурете. — И ты займешь кровать. Я буду спать на диване.

Ни за что, но было восхитительно, что она верила, что я когда-нибудь соглашусь.

— Рози...

Мой рингтон разнесся по квартире, прервав нас.

— Это может быть важно, — сказала она. — Тебе стоит ответить.

Кивнув, я бросился к телефону. На экране высветилось имя моей сестры, уведомляя меня о входящем видеозвонке.

Я держал телефон перед собой.

— Hermanita(исп.сестренка).

— Лукас! — прокричала она, ее огненно-рыжие волосы подпрыгивали от восторга. — ?C'omo est'a mi persona favorita en todo el mundo mundial?(исп. Как поживает мой любимый человек во всем мире?)

Ее любимый человек во всем мире? Моя сестра никогда не говорила ничего подобного, разве что...

— Что ты натворила, Чаро? — спросил я ее по-испански.

Она ахнула, делая вид, что возмущена.

— Извините. Я святая, ты же знаешь.

Я фыркнул. И поскольку она действительно не была таковой, я спросил: — Тако в порядке?

Моя сестра закатила глаза, как раз когда на заднем плане раздался лай.

— Ты — властный собачий папаша. Ты знаешь об этом? Тако в полном порядке под моим присмотром.

Сбоку от нее произошло движение, изображение на пару секунд расплылось. Затем на экране появилось знакомая морда.

— !Hola, chico!(исп. Привет, малыш!) — сказал я своему лучшему другу, с трудом сдерживая эмоции в голосе. — ?Est'as siendo un buen chico?(исп. Ты хорошо себя ведешь?)