Никакой реакции или признания. Женщина была занята тем, что тянула за одну из ручек кожаного дивана горчичного цвета, который упирался в дверную раму.

— Ей? — сказала я чуть громче, делая шаг вперед. — Могу я помочь вам передвинуть это?

Не обращая внимания на мое присутствие, женщина, которой, судя по копне седых волос и сгорбленной осанке, было около семидесяти лет, с силой толкнула диван. И когда он не сдвинулся с места, она сделала пару шатающихся шагов назад.

Быстро сократив расстояние между нами, я схватилась за одну из ручек дивана.

Ее взгляд, наконец, остановился на мне, ее брови вскинулись на морщинистый лоб. Она прокричала: — О, ради всего святого! — рука похлопала ее по груди. — Ты напугала меня до смерти, девочка!

Я одарила ее самой дружелюбной улыбкой.

— Мне очень жаль, я пыталась привлечь ваше внимание пару раз, но вы, должно быть, как-то не заметили меня.

Ее глаза сузились.

Моя улыбка упала.

— Я Рози, — я ждала, что она представится, но она этого не сделала. — Похоже, вам тяжело, и я бы не хотела, чтобы вы навредили себе.

Глаза женщины очень медленно скользили вверх и вниз по моему телу.

— Я не знаю.

— Вы не знаете, могу ли я вам помочь? — я нахмурилась. Ее взгляд остановился на моих руках. — Я сильнее, чем кажусь?

По какой-то причине я сформулировал это как вопрос.

Женщина наклонила голову.

— Может быть, — все еще не убедившись, она продолжила внимательное изучение меня. — Вы здесь не живете.

— Вы правы, — я показала большим пальцем позади себя. — Но я дружу с Каталиной, вашей соседкой. Я остановилась у нее на пару дней.

— Я не знаю никакой Каталины.

Мое выражение лица помрачнело.

— Каталина Мартин. Невысокая? Брюнетка? Примерно моего возраста? Вы ее не знаете? — дама моргнула. — Она... Она... — почему я не могла придумать ничего, что могло бы описать мою лучшую подругу? — О Боже, клянусь, я знаю ее...

Она махнула рукой в воздухе, останавливая меня.

— Я проверяла тебя, — она тихонько хихикнула. — Всегда говорит «здравствуйте», не устраивает вечеринок, не заводит вонючих животных и у нее очень высокий парень. Она мне нравится. И он мне тоже нравится.

— Это она, да.

— Имеет ли она какое-нибудь отношение к переполоху в коридоре два дня назад?

Я вздрогнула.

— О, на самом деле это были я и мой... — я запнулась, не зная, как закончить. Мой сосед по комнате? Кузин моей лучшей подруги, которого я приняла за грабителя? — Лукас. Не мой Лукас, а просто Лукас. Простите за беспокойство, — я сделала паузу, чувствуя себя неловко. Затем я снова посмотрела на диван. — Итак... Как вы думаете, мы сможем это перенести? Вместе?

Соседка Лины еще раз осмотрела меня.

— Хорошо, думаю, ты подойдёшь. Кстати, меня зовут Адель.

— Спасибо, Адель, — сказала я, ухватившись обеими руками за край сиденья. Откинув плечи назад, я приготовилась дать Адель несколько указаний. — Я думаю, мы должны задвинуть его обратно внутрь, чтобы мы могли маневрировать. Итак, на счет «три» мы сделаем это, хорошо?

Она кивнула, пробормотав что-то, что звучало очень похоже на «тоже мне всезнайка».

— Хорошо, — я вздохнула, решив проигнорировать это. — Три... Два... Один... Толкайте!

И... штука не сдвинулась ни на дюйм.

В основном потому, что Адель потянула.

— Все в порядке, — сказала я, сдерживая разочарование в голосе. — Мы можем попробовать еще раз. Не забудьте подтолкнуть, хорошо? Проталкивайте его обратно внутрь.

Адель бросила на меня суровый взгляд.

— Не говори со мной таким тоном, дорогуша. Я знаю, что делаю.

Боже мой. У меня действительно не было на это времени.

Я одарила ее широкой улыбкой.

— Просто пытаюсь помочь, Адель.

— Пытается с этими руками-спагетти, — пробормотала она себе под нос.

Я поморщилась, посмотрев вниз на свои руки.

Мне кое-что пришло в голову.

— Адель, мы двигаемся сюда или...

— Давай попробуем еще раз, — она проигнорировала меня. — Сейчас.

Сомневаясь, стоит ли мне дальше расспрашивать ее, я упёрлась обеими руками в край.

Я посмотрела на нее, ожидая указаний, но выражение лица Адель изменилось. Кровь отхлынула от ее лица, кожа побледнела, а глаза стали стеклянными.