— Какое-то слишком длинное вступление…

— В общем, — решился, наконец, Трис, — ты можешь обратиться в императорскую коллегию или столичную курию и заявить при трех свидетелях, что ты мужчина.

— Но я женщина! — не поняла его Габи.

— Да, анатомически ты женщина и ею останешься, но тебя могут признать мужчиной. То есть, с этого момента во всех документах ты станешь мужчиной и получишь мужской статус согласно законам империи. Ни о каком выходе замуж тогда речи уже не пойдет, и все твои дети, от кого бы ты их не родила, будут считаться бастардами, но, как и любой бастард первого лица в клане, они смогут получить официальный статус. Будут признаны, усыновлены и получат все права законных наследников.

— Как-то это… вычурно.

— Да, но такой вариант тоже возможен.

— Кто-нибудь так уже делал? — нахмурилась Габи, явно впавшая сейчас в состояние ошеломления, граничащего с прострацией.

— Два-три прецедента в каждом поколении, — честно признал Трис, которому этот вариант тоже не нравился.

На самом деле, ему не нравился ни один из озвученных им вариантов, но он уже знал, что такое долг перед семьей, родом и кланом, — создатель сумел его в этом убедить, — как знал и то, что и сам сделает не то, к чему будет лежать его душа, а то, что должно сделать.

— А старой девой остаться не судьба? — выдвинула Габи вполне годную, как ей наверняка думалось, идею.

— Можно, — кивнул Трис. — Но тогда твои дети будут бастардами без права наследования. Их придется усыновлять мелким кланникам, а это, наверное, совсем не то, что ты захочешь для своих детей. Пойми, речь идет о восстановлении численности семьи, а это, в свою очередь, означает, что и мне, и тебе придется произвести не менее трех официальных потомков.

— Тебе легче, — поморщилась в ответ Габи. — Не тебе же рожать.

— Согласен, — признал Трис. — Женщинам в таких историях всегда тяжелее. Но делать нечего, за все в жизни приходится платить. За власть и богатство тоже.

— Намекаешь, что мне нужно поспешить с решением?

— Нет, — покачал он головой. — Просто хочу, чтобы ты имела это в виду, когда и если ты в кого-нибудь влюбишься. Ну или, если найдешь вдруг подходящую кандидатуру в отцы своих детей…

[1] Magnifique femme (фр.) — красивая женщина.

[2] Виноградная водка Ciroc производится во Франции. Она уникальна, так как в основе этой водки — спирт, полученный из двух сортов винограда: Mauzac Blanc из Gaillac и Ugni из провинции Коньяк. Сок, отжатый из этих сортов белого винограда, подвергается холодному брожению, что дает на выходе качественный продукт с нежным ароматом и чистым натуральным вкусом.

[3] Имеется в виду Алиенора Аквитанская (ок. 1124 — 1 апреля 1204) — герцогиня Аквитании и Гаскони, графиня Пуатье с 1137 года, королева Франции в 1137–1152 годах, королева Англии в 1154–1189 годах, одна из богатейших и наиболее влиятельных женщин Европы Высокого средневековья. Алиенора была супругой двух королей — сначала короля Франции Людовика VII, а затем короля Англии Генриха II Плантагенета, матерью двух английских королей — Ричарда I Львиное Сердце и Иоанна Безземельного. Женщина удивительной красоты, характера и нравов, выделяющих её не только в ряду женщин-правителей своего времени, но и всей истории.

3. Габи

Поездка в шато д’Агремон оказалась хорошей идеей.

«Нет, не так, — поправила себя Габи. — Это была блестящая идея!»

И в самом деле, на этот раз, Трис превзошел самого себя. Он всегда был безупречен практически во всем, и Габи к этому привыкла еще на стадии подготовки к «первому выходу в свет». Однако двадцать дней в долине Мааса оказались даже чем-то большим, чем было ей обещано. Габи не только овладела — и совсем неплохо овладела, — техниками ментальной защиты, она наконец окончательно пришла в себя от того ужаса, который пережил ее многострадальный организм после скоротечного боя на Олимпийском стадионе. Однако и это, как бы много его ни было, отнюдь не все просыпавшиеся на нее дары Фортуны, хотя именно об отдыхе и ментальных практиках говорил с ней Трис, отправляясь в путешествие в Арденны. Овладение изощренными ментальными техниками профессора д’Анкона привело Габи к неожиданному, но крайне важному результату. Она смогла поднять свой внутренний контроль до того уровня, который требуется для эффективного управления магическими потоками сверхмалой мощности. Причем умение это безотказно работало теперь не от случая к случаю, а по первому требованию, и не в одной какой-нибудь модальности, а с любой Стихией по выбору или во всех сразу, хотя последнее и означало огромный расход физических и душевных сил.

Это был серьезный и без преувеличений принципиально качественный шаг вперед, имея в виду развитие Габи, как внерангового мага. И даже это было еще не все, потому что существовали две вещи, о которых она не сказала пока даже своему брату. Во-первых, она, похоже, получила доступ к двум дополнительным стихиям — к Эфиру и Апейрону[1]. Но с этим, разумеется, ей предстояло еще разбираться и разбираться. А, во-вторых, — и это уже не «похоже», а факт объективной реальности, — она «нащупала» принцип взаимодействия с магией Разделенных Тжа. Там просто нельзя было думать «по-человечески» и включать человеческую логику. С магией Источника, — если уж ты не обладаешь способностью думать, «как они», — следовало работать по наитию: чувствовать, а не знать, формировать желания, доводить их до совершенства, превращая дубину неандертальца в остро заточенный мизерикорд.

Чувства, переживания и ощущения — точные, как математический расчет, интуиция вместо логики, настроение вместо осознания. Оперировать магией этих Полубогов было крайне сложно и требовало не сосредоточения, как в обычной магии, а, напротив, погружения в некое сумеречное состояние, похожее отчасти на то, что испытывает человек, находясь на грани между сном и бодрствованием. Таким, во всяком случае, представлялось это колдовство Габи. Возможно, все так и обстояло, но, может быть, и нет. Знать наверняка было нельзя. Однако никакой теории или руководства по использованию, по-видимому, не существовало, поэтому, исходя из принципа «пока не попробуешь, не узнаешь», ей оставалось лишь осторожно «нащупывать тропу через болото».