Собрал твой выигрыш. Заплатил Уайтингу две сотни за «форд». Посылаю остаток шестьсот сорок. Вещи выслал. Смотри под ноги. Харрис.

— Вы послали телеграмму за счет получателя, или мне следует заплатить...

— За счет получателя, — буркнула она, не поднимая головы.

Стив облокотился о стойку и подался вперед, а его все еще небритая челюсть упрямо выпятилась, словно подчеркивая решимость раз и навсегда покончить с двусмысленностью ситуации.

— А теперь послушайте меня, мисс Вэлленс, — твердо заявил он. — Вчера я вел себя, как последний дурак, и у меня даже не хватает слов, чтобы выразить сожаление по этому поводу. Но, в конце концов, ничего ужасного ведь не случилось, и...

— Ах, ничего ужасного! — взорвалась девушка. — По-вашему, нет ничего унизительного в том, что вас, словно кролика, гоняет по улице пьяный мужчина с грязным лицом и в еще более грязной машине?

— Я за вами не гонялся. И уже второй раз прихожу извиняться. Но в любом случае, — столкнувшись с ее бескомпромиссной враждебностью, Стив ощутил, как его решительное стремление оставаться серьезным неумолимо тает и сменяется привычной защитной шутливостью, — как бы вы ни были напуганы, сейчас вам следует принять мои извинения. Короче, кто прошлое помянет, тому глаз вон.

— Напугана? Почему...

— Я попросил бы вас не повторять мои слова. Вы повторили их утром, а теперь делаете это вновь. Или вы не в состоянии придумать что-нибудь свое?

Глаза девушки вспыхнули, рот на мгновение приоткрылся, затем она резко наклонила голову и принялась складывать записанные в колонку цифры.

Стив якобы одобрительно кивнул, взял чек, пересек улицу и вошел в банк.

Единственным, кого он там увидел, оказался невысокий круглолицый толстячок с аккуратно подстриженными седеющими бакенбардами, окаймляющими почти все его лицо. Подойдя к окошечку в решетке, он взглянул на него проницательными и дружественными глазами и сказал:

— Добрый день. Чем могу помочь?

Стив положил перед ним чек телеграфной компании.

— Хочу открыть у вас счет.

Банкир взял полоску зеленой бумаги и щелкнул по ней толстым пальцем.

— Вы тот самый джентльмен, что вчера пытался пробить автомобилем стену моего банка?

Стив ухмыльнулся. Банкир подмигнул и улыбнулся, шевельнув бакенбардами.

— Собираетесь остаться в Иззарде?

— На некоторое время.

— У вас есть поручители?

— Возможно, судья Денвир или Ферни замолвят за меня словечко. Но если вы напишете в «Морской банк» Сан-Франциско, то вам ответят, что до сих пор со мной все было в порядке.

Банкир просунул в окошечко пухлую руку:

— Очень рад с вами познакомиться. Меня зовут Дэвид Брэкетт, и если вам потребуется помощь с обустройством, можете на меня рассчитывать.

Десять минут спустя на улице перед ним остановился верзила Ферни.

— Ты все еще здесь? — спросил он.

— Я теперь местный житель, — ответил Стив. — По крайней мере, на какое-то время. Мне понравилось ваше гостеприимство.

— Тогда берегись, чтобы старый хрыч Денвир не застукал тебя выходящим из банка, — посоветовал Ферни, — иначе в следующий раз он сдерет с тебя еще больше.

— Следующего раза не будет.

— В Иззарде всегда наступает следующий раз, — загадочно бросил Ферни и неторопливо зашагал прочь.

* * *

Тем же вечером, выбритый и принявший ванну, но все еще в выцветшем хаки, Стив, поставив рядом черную трость, играл в покер с Роем Кемпом и четырьмя рабочими с фабрики. Игра проходила в бильярдной рядом с закусочной Финна. Иззард явно был городом, открытым нараспашку, — половину бильярдной занимали двенадцать столов для игры в кребс, покер и очко, а стаканчик спиртного можно было получить, подняв палец и заплатив полдоллара. В заведении даже не создавалось впечатления, что тут занимаются чем-то запретным; очевидно, его владелец — итальянец с конусообразной головой, которого посетители звали Джип, пользовался благосклонностью властей Иззарда.

Игра, в которой участвовал Стив, шла быстро и гладко, как это всегда бывает среди заядлых игроков. Хотя, как и в любой игре, жульничество теоретически не исключалось, на сей раз играли практически честно. Все шестеро игроков оказались людьми бывалыми, играли спокойно и внимательно, воспринимая выигрыши и проигрыши без чрезмерного возбуждения и равнодушия. Никто из них — за исключением Стива и, возможно, Кемпа — не упустил бы возможности пожертвовать честностью ради выгоды, если бы такая возможность подвернулась; но в среде, где шулерские приемы знакомы почти всем, честность зачастую преобладает.

Вскоре после одиннадцати в бильярдную вошел Ларри Ормсби и уселся за стол в отдалении от Стива. Без пяти двенадцать рабочие отправились на фабрику — им предстояла «собачья смена», — и с их уходом игра закончилась. Стив, остававшийся на протяжении всей игры практически при своих, подсчитал, что выиграл чуть менее десяти долларов, а Кемп — около пятидесяти.

Отклонив приглашение присоединиться к игрокам за другим столом, Стив и Кемп вышли вместе и неспешно зашагали по темной улице к отелю «Иззард». После дыма и алкогольных испарений бильярдной прохладный ночной воздух показался им сладким. Оба не торопились расставаться в первый совместный вечер — каждый теперь знал, что некрашеная скамейка возле телеграфа сделала их друзьями. Не обменявшись за весь день и тысячей слов, они, тем не менее, ощущали такую уверенность друг в друге, словно пересекли вместе из конца в конец целый континент.