— Все, не так страшно, как кажется, — успокоил ее Стив. — Из-за этой раны я сюда и пришел. Но кровь уже остановилась. Может, когда мы вернемся от Раймера, доктор уже придет домой.

Они вышли через заднюю дверь, и девушка повела его по темным улицам и еще более темным пустырям. Все время пути они молчали. Девушка с трудом поспевала за Стивом, и ей попросту не хватало дыхания, чтобы разговаривать, а Стива одолевали мрачные мысли.

В домике слепого было темно, дверь распахнута. Стив постучал по ней тростью, не получил ответа и зажег спичку. Раймер, раскинув руки, лежал на пороге.

В единственной комнате царил полный кавардак. Мебель перевернута, одежда разбросана, доски пола отодраны. Девушка опустилась на колени возле лежавшего без сознания Раймера, а Стив прошелся по комнате, отыскал лампу и зажег ее. Как раз в этот момент Раймер открыл затянутые пленкой глаза и сел. Стив поднял опрокинутую качалку и вместе с девушкой помог слепому добраться до нее и сесть. Раймер сразу узнал гостью по голосу и улыбнулся.

— Со мной все в порядке, Нова, — сказал он, — я ничуть не пострадал. Кто-то постучал в дверь. Я открыл и услышал лишь, как что-то просвистело возле уха. Вот и все, что я помню.

Внезапно он тревожно нахмурился, встал и пересек комнату. Стив убрал с его пути опрокинутый стул и отодвинул стол. Слепой опустился в углу на колени и стал шарить под отодранными досками пола, но вскоре выпрямился, бессильно опустив плечи.

— Пропали, — тихо сказал он.

Тут Стив вспомнил про часы, достал их из кармана и вложил в руку Раймера.

— К нам в дом забрался вор, — объяснила девушка. — Когда он убежал, мы нашли часы на полу. Это мистер Фрифолл.

Слепой нашарил руку Стива и пожал ее, потом его ловкие пальцы нежно ощупали часы. Его лицо просветлело.

— Я так счастлив, что часы вернулись ко мне — у меня даже слов нет, — сказал он. — Денег у меня было не так уж и много — меньше трехсот долларов. Я вовсе не тот Мидас, каким меня сделала молва. А часы принадлежали моему отцу.

Он аккуратно опустил часы в карман жилета и, услышав, что Нова принялась наводить в комнате порядок, запротестовал:

— Беги лучше домой, Нова. Уже поздно, а со мной ничего не случилось. Сейчас я лягу спать и оставлю все как есть до утра.

Возражений девушки Раймер слушать не стал, и вскоре она уже шла со Стивом обратно к дому Макфейла по тем же темным улицам, но теперь не торопясь. Два квартала они прошли молча — Стив, мрачный и задумчивый, смотрел вперед, а девушка украдкой бросала на него быстрые взгляды.

— В чем дело? — внезапно спросила она.

Стив взглянул на нее и приветливо улыбнулся:

— Ни в чем. Почему вы спросили?

— Неправда, — возразила она. — Вы думаете о чем-то неприятном, и это имеет отношение ко мне.

— Вы ошибаетесь, — покачал головой Стив. — К тому же хмурость вам не идет.

Нова не поддалась на комплимент.

— Вы... вы... — Она остановилась, подбирая нужное слово. — Вы настороже. Вы не верите мне — вот в чем дело!

Стив прищурившись вновь улыбнулся. Или она угадала его мысли интуитивно, или причина ее проницательности в другом. Он решил сказать ей часть правды.

— Я доверяю вам, но... не понимаю ваших поступков. Вы ведь прекрасно знали, что отправили, меня ловить вора с незаряженным револьвером. И что не позволите его преследовать — тоже.

Глаза Новы вспыхнули, она выпрямилась во весь свой небольшой рост.

— Так вы полагаете... — начала она решительно, но тут же смолкла и прижалась к груди Стива, вцепившись в лацканы пиджака. — Прошу вас, мистер Фрифолл, поверьте — я не знала, что револьвер не заряжен. Это револьвер доктора, я взяла его, выбегая из дома, и мне даже в голову не пришло, что он пуст. А то, что я не отпустила вас догонять вора... я очень боялась снова остаться одна. Я немного трусиха. Я... я... Пожалуйста, поверьте мне, мистер Фрифолл. Станьте моим другом. Мне очень нужны друзья. Я...

С нее неуловимо слетела вся женственность, и Стиву показалось, что его умоляет девочка лет двенадцати, одинокая и испуганная. А поскольку его подозрения не развеялись после ее слов, Стив ощутил себя вдвойне несчастным, да еще и устыдился вдобавок, словно обнаружил, что ему не хватает какого-то важного душевного качества.

Нова все говорила и говорила, причем так тихо, что ему пришлось склониться, разбирая слова. Она рассказывала о себе так, как жаловался бы ребенок.

— Как все ужасно! Я приехала сюда три месяца назад — была вакансия телеграфистки. И внезапно оказалась совсем одна, почти без денег. А что я умею — только телеграммы отправлять. И какой ужасный город... я никак не могла к нему привыкнуть. Он такой унылый. На улицах не играют дети. Да и люди тут совсем не такие, как в других местах — грубые и жестокие. Даже дома — улица за улицей, ни единой занавесочки, ни цветов, ни лужаек, ни деревьев.

Но пришлось остаться, потому что ехать было некуда. Я решила, что уеду, как только накоплю денег, но они копятся так медленно. Садик доктора Макфейла показался мне настоящим раем. Если бы не он, даже не знаю, как я сумела бы выдержать... наверное, с ума бы сошла. Доктор и его жена были очень добры мне, и еще несколько человек тоже, но почти все местные какие-то странные. Видно, я им не понравилась. Поначалу я себе места не находила. И мужчины, и женщины говорили мне всякие гадости, я их попросту боялась, а они думали, будто я заносчивая и высокомерная. Ларри — то есть мистер Ормсби — избавил меня от этого. Он сделал так, что меня оставили в покое, и уговорил Макфейлов пустить меня жить к себе. Мистер Раймер мне тоже помогал и частенько ободрял, но как только он уходил, вся моя храбрость улетучивалась.