— Знаешь зачем ты здесь?

— Тренировка?

— Верно, — кивнул Пирр и зашагал ещё быстрее. — Я отлучусь по делам и вернусь ближе к обеду. А ты пока...

А ведь солнце ещё даже не встало.

И всё это время до самого обеда я колол дрова, носил воду, даже копал какой-то котлован. Пару минут отдыхал и затем снова колол дрова или носил воду.

Прежде чем Пирр отправился по делам он взвалил на меня кучу работы. Ещё и надзирателя оставил в лице сопливого, но очень дерзкого семилетки.

Сопливого в буквальном смысле. Он шмыгал носом каждые десять секунд. В остальном малец выглядел так, что назвать его сопляком язык бы не повернулся.

Бицепсы, трицепсы, прессцепсы и всё прочее. Но больше всего, пожалуй, внушала его лысая башка. Лысина была отполирована до блеска.

— Сколько можно сидеть? — в очередной раз начал надрываться пацанёнок, увидев что я позволил себе присесть и отдохнуть целые полминуты.

— Уймись, диктатор.

— А-а-а-а-а-а-а-а ты опять обзываешься, — надулся мелкий на незнакомое ему слово. — Я всё расскажу Отцу.

— Можешь прямо сейчас пойти и всё рассказать. Давай. Чеши отсюда.

Но лысик свой пост не покинул и продолжил меня изводить. Вот так и прошла половина дня, а Пирр так и не объявился.

Голодный, злой и уставший я подождал ещё около часа. И уже тогда решил возвращаться домой. Всякие мысли меня посещали, но я убеждал себя в том, что Пирр не подзаборный шалтай-болтай. А значит у него наверняка есть всему этому какое-то разумное объяснение.

Ну правда, мало ли что могло его задержать. Хотя насчёт кормёжки мог бы и заранее распорядиться. Всё-таки на тренировку аля «карате-пацан» сил уходит довольно много. И неплохо было бы восполнить потраченные калории.

— Далеко собрался? — злобный-мелкий-лысый преградил мне путь.

— Свали с дороги.

— Отец сказал его дождаться.

— Последний раз повторяю. Уйди с дороги!

— Или что?

Так началась наша драка. С вопроса «или что?» и пары звонких щелбанов по его лысине.

Хотя даже до очень неполноценной драки сие действо слишком сильно не дотягивало. Малой пыжился что-то сделать. Не в последнюю очередь полагаясь на магию.

Но увы, моя антимагия нивелировала все его потуги.

Со стороны это выглядело очень комично.

Мелкий никак не мог понять почему его заклинания то и дело сбоили. И от этого он злился ещё сильнее. Я даже немного испугался, не перегнул ли палку. Не хватало взять и вот так нелепо раскрыть себя перед всеми.

А «всех» тут хватало. Народ постепенно подтягивался на шум. Так что к этому моменту у нас уже было не меньше полутора десятков зрителей.

Но похоже все присутствующие в неудачах мальчугана винили его самого. Раз за разом я слышал, как ему советовали не горячиться и взять себя в руки.

— Сай, хватит страдать хернёй, — донеслось из толпы. — Разберись с нулёвкой. Ты же позоришь не только себя.

Ну хоть имя его узнал.

Мне показалось, что пацан не только крикнувшего, но и вообще всю толпу зевак готов был испепелить взглядом. Настолько сильно лысого зацепили эти слова.

Мальчишка остановился. Он закрыл глаза и поднял голову к небу. Одновременно с этим он начал очень быстро что-то неразборчиво бормотать.

На всякий случай я снова сразу же применил антимагию и Сай стал бесцветным. Но его тело не выглядело, как тело мага, который творит магию. Я не наблюдал ни единой прожилки маны по всему его телу.

Правда уже через секунду всё кардинальным образом изменилось.

Парень замолчал и взглянул мне в глаза. Он сложил руки в замок на уровне груди и слегка мне поклонился. А затем резкая боль сковала мою левую руку до самого локтя.

Мне стало понятно, что до этого момента его бормотание было совсем не заклинанием, а чем-то наподобие молитвы. При этом он не расходовал ни капли маны, и поэтому антимагия никак не отозвалась.

Но вот сейчас совсем другое дело. Тело Сая начало источать огромное количество маны, которая пока что благополучно развеивалась моей силой.

— Странно, — паренёк уставился на руки. Он крутил ладонями прямо у себя перед носом, сгибал и разгибал пальцы и с изумлением их рассматривал, не понимая что с ним происходит. Затем он на секунду прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и тихо сказал. — Я должен превзойти свой предел!

От боли, мгновенно пронзившей всё моё тело, у меня заложило уши. Я едва устоял и не упал на колени. Сопляк оказался обладателем неимоверного количества маны. И он не придумал ничего лучше, чем взять количеством.