— Посмотри на это с другой стороны. Уверен, ты без труда найдёшь место, где сможешь переждать всего одну ночь в месяц, не попадаясь никому на глаза. Зато взамен обретёшь силу зверя и его способность к регенерации. К тому же с твоей способностью отменять чужую магию в ночь полнолуния ты будешь на несколько порядков превосходить многих магов.

В дверь тихонько постучали и совух прервался.

С каменным лицом, шаркая ногами по полу, в библиотеку вошла старуха Гута. Меня для неё словно не существовало. Видимо моя выходка у ворот доставила ей немало хлопот.

Не проронив ни слова, она поставила на стол широкую глиняную чашу с тёплой водой. Вместе с паром от воды исходил приятный сладковатый травяной аромат. Следом бабуля вынула из кармана и положила рядом с чашей небольшой клубок ваты, моток марли, нить и несколько игл разной длины.

Всё это предназначалось для обработки моих ран.

Костяшки на кулаках сбиты в кровь, рассечение по левому глазу и рана на предплечье, оставленная клыками вервольфа. И, пока я не обрёл хвалёную звериную регенерацию, раны следовало тщательно промыть.

— Спасибо, — я немного задумался и Бозу пришлось вместо меня брагодарить Гуту.

Старуха всё так же молча удалилась из библиотеки, оставив нас наедине.

Я оторвал кусок марли, сложил его несколько раз и обмакнул в воду. Ткань практически мгновенно пропиталась жидкостью.

Кажется я даже застонал от удовольствия, когда, вместо ожидаемого жжения внутри раны, жидкость подарила приятное ощущение теплоты. В несколько подходов, каждый раз сменяя испачканную марлю новым куском, рассечение длиной почти на пол-лица очистилось от грязи и засохшей крови.

После этого последовала вторая волна блаженства. Я погрузил в чашу обе руки.

— Как же хорошо, — пробормотал я, закрыв глаза от удовольствия.

— Тц, зачем же ты сунул туда грязные руки, — недовольно цыкнул совух. — Опять придётся Гуту просить.

— С лицом закончил, вот теперь руки мою. Что такого?

— А когда физиономию твою подлатаем, промывать грязной водой будем? — кивнул совух на нить с иглами.

Я не придал значения, когда Гута среди прочего выложила на стол и эти несколько предметов. Она ведь была не в курсе, что меня цапнул вервольф и ночью я получу способность регенерации. Настолько мощной, что все мои нынешние “царапины” затянутся в мгновение ока.

Но эти слова Боза натолкнули на нехорошие мысли.

— А зачем зашивать, если ночью всё само починится?

Боз тяжело вздохнул:

— Ты полукровка. Будут некоторые ограничения по сравнению с тем, что ты наблюдал у Р’а.

— Пернатый. Жги!

Настолько урезанный функционал вервольфа можно было обозвать только демо версией.

Звериная регенерация будет работать исключительно в ночь полнолуния. Но единожды, в качестве исключения, сегодня она тоже выйдет из спящего режима одновременно с обращением в волка.

Шутка юмора в том, что когда превращусь в зверя все мои раны заживут, но когда вновь верну человеческий облик произойдёт откат. Сбитые костяшки на руках, шишка на затылке, глубокая рана, перечеркнувшая половину лица и все прочие ссадины-царапины вернутся ко мне в первозданном виде.

Поэтому совух настаивал, что после ночной инициации, когда я официально стану вервольфом, стоило бы наложить швы.

— Полная (нецензурно)! И раз с этим ничего не поделать, остаётся только поинтересоваться ради чего всё это?

— В любом случае у тебя появилась отличная ультимативная способность. И начиная с сегодняшней ночи, даже в облике человека, твои раны будут заживать быстрее, и физически ты станешь ощутимо сильнее. Хочешь или нет, но теперь ты вервольф. И это повысит твои шансы там выжить. Поверь, вместе с проклятым глазом это очень хорошее усиление.

— Там? Там это где? — совух медленно, но уверенно превращал меня в параноика. — Я не хочу в ТАМ! Мне уже надоело выживать!

— И сразу хочу заявить, до того как ты ответишь мне, что, где бы это “там” ни находилось, я туда не собираюсь! — в этот раз я не планировал позволять совуху втянуть себя в очередную смертельно опасную аферу.

— Тогда и я кое-что скажу, прежде чем ответить на вопрос “там это где?”, — Боз был абсолютно спокоен, даже слишком. — Мы заполучили проклятый глаз, он приблизил нашу свободу минимум на два-три года.

— Два… кха-кха… два-три что? — от удивления я поперхнулся и закашлялся.