— Мне так захотелось, — и снова эта наглая улыбка. Я вообще готова простить ему все за нее. — Всё равно рано или поздно все узнают.

Я понимаю, что он прав, но не так мне хотелось, чтобы все узнали. Если честно я вообще планировала скрывать это, ну по крайней мере, до конца школы. Мы встречаемся всего ничего, а я уже не представляю, что мы не будем вместе после окончания учебы. Соколовский наклоняется ко мне поближе и теперь говорит так, чтобы слышала только я:

— Вчера позвонил тренер, предложил поехать в Казань на сборы и соревнования на неделю. Я согласился, самолёт вечером.

— А как же твой день рождения? — я прекрасно помню, что у Артема в начале декабря, а именно в эту субботу.

— Придётся встретить его в бою, — он пожимает плечами. — Откуда ты знаешь про мой день рождения, я же тебе не говорил?

— У меня тоже есть свои источники, — я записываю результаты в тетрадь. Не буду же я говорить, что рассматривала его социальные сети.

— Забавно. Что ещё ты знаешь? — он уже открыто издевается надо мной. Я не обижаюсь.

— Всё, что мне нужно, — я показываю ему язык. Артем убирает прядь волос с моего лица, я немею, хочется судорожно обернуться, чтобы проверить смотрит ли кто-то из одноклассников на нас. Но я сдерживаю себя.

— Очкарик, мой день рождения мы обязательно отметим после моего приезда, — он говорит это так, будто это праздник только для нас двоих. Уровень моих довольных гормонов итак довольно высок, но сейчас он просто зашкаливает. — Кстати, твой друг Антон тоже поедет на сборы.

— Он мне не друг, — я понимаю, что он имеет ввиду Кабана. — Это похоже на ревность? Неужели сам Соколовский ревнует?

— Нет. Просто интересно, когда вы успели подружиться.

— Ну, когда вы с друзьями бросили меня у гаражей, Антон любезно подвез меня до дома.

— Даже так, значит. Погоди, Кабан.

— Ты злишься, что он не бросил меня в беде?

— Нет. Он молодец. Я же так и не извинился перед тобой за тот поступок.

— Извинения приняты.

Когда звенит звонок к нам подбегают Птицын с Зерновым.

— Ребята, дайте списать.

— Ещё чего, — говорит Артем. — Чем вы занимались весь урок?

— Тем же, чем и ты. Раз уж ты сидишь с отличницей, то не зазнавайся. Дай и друзьям получить хорошую оценку, — парирует Зернов.

— Берите, мне не жалко, — я отдаю им свою тетрадь.

— Ты слишком добрая. Теперь они всегда будут просить списать.

— То есть списывать можно только тебе? — я смотрю на Соколовского.

— Раз уже я теперь на особом положении, то мне можно, — он трогает меня за руку и смотрит на меня своими голубыми глазами. Моё сердце с ним полностью согласно.

ПИСЬМО

Я провожаю Ангелину до дома. Такое странное чувство — идти рядом, и ни от кого не прятаться, как раньше. Обычно меня угнетает тишина, но сейчас даже молчать приятно. Я держу её за руку, она такая маленькая и хрупкая, кажется, что если сжать посильнее, то от неё ничего не останется.

Мы прощаемся, я должен испытавать облегчение от того, что не придётся целую неделю изображать влюблённого, но вместо этого грусть и тоска. Я целую её в щеку, не хочу опять смущать её.

***

Остаётся час до выезда в аэропорт, я уже собрал вещи и слоняюсь бесцельно по квартире. Перед глазами все время встаёт Ангелина, как она смешивает реактивы, а потом аккуратным подчерком записывает все в тетрадь. Я почему-то был бы не против просидеть так ещё несколько уроков. Вспоминаю наш первый поцелуй. Я вообще не собирался этого делать, мне стало жалко её, ведь когда она узнает, что все обман точно расстроится. Я просто не смог удержаться в первый раз. А во второй я уже сам захотел поцеловать ее. Мне не с кем поговорить и поделиться, кроме брата нет такого человека, кто мог бы помочь и подсказать мне. Остаётся только способ Ангелины. И снова она, куда не пойдёшь везде она. Бредовая идея переписываться с пустой страницей. Но что мне терять?

Я наконец решаюсь, открываю Вконтакте, нахожу старую переписку с братом и начинаю писать:

"Привет, Глеб! Не знаю, слышишь ты меня, или нет. Мне тебя не хватает. Так много всего произошло за этот год. Мама стала совсем другая, почти не бывает дома, все время или на фитнесе, или с подругами, а может и вообще уехать отдыхать. Как будто она отчего-то устаёт. Папа с утра до вечера на работе, иногда я вижу его только в выходные. Я уже даже привык, что его нет. Хотел бы я спросить, как у тебя дела, но боюсь, ты не сможешь мне ответить.

Глеб, я совсем запутался. Не понимаю, что происходит. У нас в классе появилась новая девочка. Я сразу придумал ей кличку Очкарик, из-за того, что она носит очки. Ты бы, наверное посмеялся надо мной, что я не отличаюсь оригинальностью. Просто в тот момент она здорово разозлила меня, что ничего умнее в голову мне не пришло.

Я должен заставить её влюбиться в меня и, мне кажется, что у меня получается. Только я не понимаю, почему мне не хочется расстраивать и обижать её. Это она предложила мне написать тебе. Она умная и добрая, а ещё непредсказуемая. Я никак не могу отгадать, что она сделает или скажет в следующий момент. До нового года осталось не так много времени, именно тогда мы должны будем сказать, что разыграли её и никакой любви с моей стороны нет. Ты бы не одобрил такой розыгрыш. Я и сам не понимаю, как вообще согласился. Просто тогда она страшно бесила меня. Ходила с умным видом и помогала мне с физикой, как будто это самое важное дело в её жизни. А теперь все поменялось, я готов сидеть и слушать как она объясняет все эти законы часами, лишь бы она говорила. Только не говори мне, что я сам влюбился. Я уже подумал об этом, это не может быть любовь, она не такая. Или такая?"