Это был инструментально-механический цех, отличные ребята-инженеры Епишин и Макаров и, конечно, рабочая бригада. Им всем надоело вынужденное безделье, и мы с ними обсуждаем мои торопливые чертежи и эскизы.

– И это будет висеть на самой верхотуре башни, у всей Москвы на виду? – спрашивает меня бригадир Петр Никитич. – Это здорово! Не волнуйтесь, сделаем все в лучшем виде.

Я подробно объясняю мои требования, какие размеры необходимо выполнить особенно точно, и на моих глазах за неделю рождается многоглазое чудо, сверкающее серебристым пламенем. Это королёвские ребята по своей инициативе сделали электрополировку.

Самое тяжкое для меня начинается ночью. Закрываю глаза, и перед мысленным взором проносится, прокручивается весь суматошный день: не перечислили деньги за нагревательный кабель, нигде нет троса диаметром 11,5 миллиметра, придется брать трос диаметром 13 миллиметров; заказана машина для доставки конструкции из Королева в центр Москвы, но «бублик» не вписывается ни в какие габариты, для провозки нужно получить специальное разрешение, ГАИ должна на два часа остановить всякое движение по маршруту, а сделать это можно только ночью; на площадке необходимо соорудить тщательно выверенную деревянную постель; там должен дежурить автокран, нужно предусмотреть специальные мягкие стропы для разгрузки, чтобы не повредить, не поцарапать поверхность; нужно научить стропальщиков, как цеплять. Ой, забыл проверить болты для крепления. Тяжесть ответственности придавливает, гнетет. Так, спокойно. Нужно отбросить скверные мысли и хорошо отоспаться, завтра – опять туго закрученный день. Еще есть небольшой запас времени, и все еще можно поправить. Получилась хорошая и по-настоящему красивая конструкция, уложился в массу 450 килограммов, по моим кондукторам и по моей разметке на высоте 96,2 метра на фасаде просверлены отверстия для крепления часов. В четыре часа утра просыпаюсь в холодном поту: приснилось, что ошибся с размерами отверстий. Прокручиваю в уме. Нет, все правильно, но жесткость чашек для часов нужно проверить еще раз. Хватит ли прочности болтов крепления? Боже милостивый, когда это все закончится?

С утра еду к Владимиру Ильичу Травушу, главному конструктору «СИТИ», просматриваем с ним все мои расчеты, он ободряюще улыбается – все в порядке. По два-три раза на день меня ловит Серегин и начинается: «Где конструкции? Как выполняется график? Почему не информируете?» Ему нужно докладывать Гаазе, он трусит, мотает мне и так вконец истрепанные нервы.

Наконец, 24 декабря поздно ночью удалось привезти на площадку конструкцию. Мой бригадир монтажников Коля Гапчук все сделал правильно, разгрузил, разложил и собрал.

Утром приезжают Кравцов с Писаревым, и мы любуемся лежащей перед нами на снегу фантастической фигурой. Громадная баранка с ресничками-минутами соревнуется в блеске со свежевыпавшим снегом, вынесенные на тонких трубках круглые плошки-часы похожи на глаза инопланетного чудовища.

Первый день реальных успехов, но самое главное еще впереди. Приезжают из «Эдлайна» декораторы, светотехники, монтеры, привозят целую машину оборудования, кабелей и проводов. Времени в обрез, и они работают в три смены, на морозе, в тонких перчатках, лишь иногда прерываясь, чтобы отогреть коченеющие руки. А мы с Колей Гапчуком готовимся к монтажу. Громадное, хлипкое и хрупкое полутонное сооружение предстоит вознести на стометровую высоту вдоль стеклянного фасада, там, на высоте, освободить от транспортной рамы и траверсы, выверить с точностью до миллиметра, притянуть болтами к этому стеклянному фасаду, но так, чтобы, не дай господи, не повредить этот самый фасад; не дай господи, не зацепить, не порвать паутину проводов и кабелей, опутавших часы. Не дай господи, не повредить хрупкие пластиковые колпачки, ограждающие светодиоды; не дай господи, не стукнуть этот фасад при подъеме! И все это зимой, на морозе и наверняка ночью.

Я думаю, что цирковые номера под куполом не отрабатываются с такой тщательностью, как мы с Колей отрабатывали эту операцию. В бригаде шестеро украинских хлопцев из Тернополя, приехавших в Россию на заработки, все – асы монтажного дела, отработавшие со мной больше года, и мы проходим с ними раз за разом, до мелочей, все этапы предстоящей работы. Долго и тщательно я подбирал монтажную лебедку. Она должна быть тихоходной, с плавным ходом, с большим барабаном для троса и очень надежной. Нашел такую, но она весит 350 килограммов, вручную не поднять, и мы устанавливаем на крыше легкую лебедочку, с ее помощью поднимаем основную лебедку и бухту троса – 140 метров. Весь сложный подъемный механизм нужно тщательно закрепить и выверить, вывести силовой и управляющий кабели, укрыть от снега, соорудить монтажные люльки, с которых предстоит работать. Лифты на башне еще не работают, и я по четыре-пять раз в день поднимаюсь по лестницам на тридцать четвертый этаж. Восемьсот ступенек вверх – восемьсот ступенек вниз, и снова восемьсот вверх… К вечеру ноги становятся чугунными и подламываются в коленях. Я читал, что есть такой вид спорта и что проводятся соревнования по скоростному подъему на небоскребы. Так вот, после таких тренировок я вполне мог бы…

Наступает двадцать девятое – день штурма высоты. Отгоняем толпу зевак и устанавливаем ограждение. Можно начинать, но нет автокрана. Вчера вечером ругался на строительном диалекте с механиком: кран к девяти, кровь из носу! Но вот уже десять часов, одиннадцать, а крана нет, вышел с базы, а где он? Начинаю понемногу сходить с ума.

– Коля, вот деньги, беги, ищи левака. Нельзя срывать монтаж!

Но где там, какой левак может быть в этой сумасшедшей предновогодней городской суете! Кран появляется без двадцати двенадцать, он застрял в пробке где-то на Ярославском шоссе, и у меня уже нет сил материть его.

– Коля, давай вперед!

Гапчук собран и спокоен, он проверяет рации, еще раз инструктирует хлопцев. Я отхожу в сторону, чтобы не сорваться, не вмешаться без толку в дело. Предстоит сложная и четкая совместная работа двух механизмов – автокрана и лебедки на крыше. Старт! Коля работает ювелирно. Вот перевалили через выступающий вперед стеклянный атриум, и гигантский паук медленно-медленно приближается к фасаду. Теперь предстоит еще один цирковой трюк – отстропить, освободить автокран на уровне наклонного стеклянного атриума, покрытого свежим снежком, там Коля заранее навесил лестницу. Поднимается ветер, мотает, относит в сторону моего паука, злобно пытается хлопнуть им по стеклянному фасаду. На канатных оттяжках повисли, держат его мои хлопцы. Нет, обошлось. Коля Гапчук работает четко, отдавая команды по рации, медленно и плавно подводит конструкцию к фасаду, медленно и плавно мои часы ползут вверх. Монтажники бегают по балконам, перехватывают оттяжки, ведут груз. Десятый этаж, одиннадцатый этаж… тринадцатый… Стоп, все встало.

– Коля, в чем дело?

– Эдуард Иосифович, нет энергии!

Бегу на подстанцию. Оказывается, какой-то идиот на стройке вздумал что-то подключать на девятом этаже и вырубил электроэнергию. Два часа ищу этого идиота, а он ушел обедать! Уже исчерпаны все мои активы специфического строительного языка. Потеряно время, короткий зимний день сменяется сумерками. Медленно ползут вверх, уменьшаясь в размерах, мои часы. Двадцатый этаж, остановка, монтажники перебрались на балкон следующего этажа. Двадцать первый этаж, двадцать второй… двадцать пятый… тридцатый… Остановка.