— Вы кто? — спросила я, но так и не получила ответа.

Покачав головой, я начала отходить, намереваясь не обращать на них внимания, но потом они постучали не один раз, а три. Теперь меня это раздражало. У кого хватило смелости приходить ко мне домой и играть в игры? На этот раз я достала Молли (прим.: металлическая дубинка с надписью «Molly») из-за угла и, не колеблясь, щелкнула цепью, повернула замки и распахнула дверь.

Я приставила конец к его груди и оттолкнула от своей квартиры, прежде чем он успел что-то сказать.

— Какого хрена ты здесь делаешь?

Не стала спрашивать, откуда он знал, где я живу. Институт всегда знал все, что можно было знать о ком-то, кто их интересовал. Он не стал оправдывать себя, а начал смеяться. Это был глубокий, мрачный и сексуальный звук, а не какой-нибудь беззаботный и добродушный.

Он обхватил конец биты и вырвал ее из моих рук с тревожной легкостью.

— Что, черт возьми...

Я тяжело вздохнула, когда он оттолкнул меня назад через порог входной двери на стену крошечного холла.

Мужчина отшвырнул палку в сторону и блестящей туфлей захлопнул мою дверь, а затем схватил меня за горло.

Он не сжимал, но угроза была ясной и понятной. Это напомнило мне, с кем я имела дело, и, судя по его улыбке, это именно то, на что он рассчитывал.

— Гаррет послал меня, — прервал он меня, прежде чем я успела что-то спросить, отпустив меня, но не отойдя.

— Какого хрена Гаррет послал тебя? Тебе лучше ничего с ним не делать, ты маменькин...

— У тебя довольно неплохой рот, — он сжал мои губы и усмехнулся. — Я его брат.

— Ты его брат?

Я совершенно ошарашенно отбила его руку от себя.

— С каких пор?

Что за глупый вопрос.

— Ну, с тех, как он родился, я думаю.

Я слышала веселье в его голосе. П*здец. Как? Я знала, что повторяюсь, но они не были похожи друг на друга. Теперь, когда я видела его при свете, привлекательность мужчины утроилась.

Не в моем вкусе? Да, действительно. Его типаж был популярным. Это не компенсировало того факта, что он работал в Институте и находился в моей проклятой квартире. Мне нужно было узнать, чего они от меня хотят.

— Чего ты хочешь?

— Я здесь, чтобы убедиться, что ты придешь на ужин.

— Когда ты говорила с моим братом, могу сказать, что ты немного не определилась.

Он посмотрел на меня сверху вниз, вдыхая пространство между нами. Наконец, я начала понимать, что он только что сказал. Мой Гаррет был его братом?

Я не могла смириться с тем, что он был крысой. Все, что я ему рассказывала, было залито в любопытные уши Института. Это означало, что они не хотели моей смерти, иначе бы она случилась давно.

— Я не хочу ужинать. Я хочу…

— Каждый из нас чего-то хочет от другого.

Мужчина дотронулся до моей щеки и нежно провел по ней большим пальцем. Мое сердце грозило вырваться из груди. Что-то подсказало мне, что мы хотим разных вещей.

Нуждаясь в личном пространстве, я протиснулась мимо него и, оставив между нами приличное расстояние, снова повернулась к нему. Он прислонился к моей стене с дерзкой насмешливо-злобной улыбкой на лице.

Черт, черт, черт. То, как невозмутимо он выглядел, обнимая себя, его татуировки на костяшках пальцев. Его темные брюки и классические туфли, его идеально заостренные волосы; этот мужчина был настоящим сексом на двух ногах.

Он был опасен. У него было обаяние чарующей змеи, которая покачивалась перед своей добычей, прежде чем нанести удар. Я знала все о таких мужчинах как он. Они были королями, которые восседали на своих метафорических тронах и обрушивали адское пламя на всех, кто не делал того, чего они хотели. И если он был королем, то я была всего лишь шутом.

— В конце концов, я хочу, чтобы ты стала моей, ты же это понимаешь?

— Не стану соглашаться, но и отрицать тоже.

Он улыбнулся шире, обнажив идеальные белые зубы. Я был честна сама с собой относительно сценария, в котором он найдет путь в меня — я уже думала об этом. Это не означало, что я добровольно сброшу штаны и нагнусь; это просто означало, что мне не уделяли внимания с последнего года обучения в старшей школе.

Не стыдно было признаться, что мне стало одиноко. Если это сделало меня слабой, пусть будет так. Я была всего лишь человеком, а он был, безусловно, самым привлекательным мужчиной, с которым мне когда-либо приходилось контактировать.

— И ты носишь это?

Он прервал нашу безмолвную речь и позволил своим глазам блуждать по моему телу. Я посмотрела на свое черное платье-кимоно, которое я стянула посередине тонким коричневым кожаным ремнем.

— Он не сказал мне, куда мне идти. Мне переодеться?