Шрифт:
Сейчас выставлю отсюда обоих, хватит, достали - решаю. Сдираю полотенце с волос, пробегаюсь по ним пальцами, расчесывая и шагаю в прихожую.
Дверь на улицу открыта, Виктор стоит на крыльце. В зелени сада вижу фигуру мужа, он и машину брата заметил, и его самого - в телефон больше не пялится, к ступенькам подходит с мрачным видом.
Щенки семейного настроения не улавливают, крутятся рядом с Николасом, и я тихонько, стараясь не привлекать лишнего внимания, машу рукой собакам, маню их пальцем.
Выдыхаю, когда Генерал с Бубочкой взлетают по ступенькам и, едва не сбив с ног Виктора, несутся мимо него в дом.
Я так соскучилась, но сейчас отпихиваю их в сторону, чтобы снова не выпрыгнули на улицу, подхожу к двери и, не сдержав эмоций, все таки высказываю:
– Проваливайте отсюда оба и поскорее.
Взгляд Николаса сразу метнулся ко мне. Виктор же, не оборачиваясь, бросает через плечо:
– Иди завтракай.
– Иди сам!
– швыряю полотенце в него, а попадаю в Николаса.
Муж перехватывает его одной рукой и кидает обратно в меня.
– В дом зашла, - командует.
От шока не найду слов. Моргаю. И под собачий лай хлопаю дверью.
Тут же запираюсь и бегу по комнатам, закрывать окна. Щенки думают, что мы играем и носятся вместе со мной, а у меня внутри от возмущения все кипит, закипает.
Как я могла думать, что хоть с одним из Рождественских у нас получится семья, если они все тираны и деспоты, монстры, не знакомые с человеческими чувствами, это же как должно сорвать крышу от соперничества, если я для них, как игрушка теперь.
Захлопнув окна сажусь за стол в кухне и прижимаю ладошку к груди, пытаюсь унять сердце, что колотится так неспокойно, так бешено.
Оно, глупое, все еще к ним рвется, но я больше не одна, мне нельзя нервничать, мозг включился и стоит на страже, давит все чувства.
Пусть к черту идут.
Орудую ложкой и вкуса каши не ощущаю, жую машинально, будто бумагу и упорно смотрю в прямоугольник телевизора на стене, на собачьи миски, на картины, куда угодно, главное - не в окно.
Ложка брякает, но я слышу - кто-то все таки уезжает.
А кто-то остался.
Ну вот и пусть этот “кто-то” в саду торчит каждый божий день, сутки напролет, до потери пульса - в дом я никого больше не пущу.
И чуть не давлюсь кашей, когда в холле открывается и закрывается дверь.
Тут же вспоминаю про ключи под ковриком на крыльце.
Откладываю ложку и вместе со стулом разворачиваюсь к выходу из кухни, на звук шагов.
Глава 99
Виктор проходит в кухню и небрежным жестом кидает на стол ключи от моего дома. Смотрит в почти пустую тарелку, на отброшенную ложку. И кивает.
– Молодец. Сразу так было нельзя? Надо было обязательно сначала поругаться.
– Уходи из моего дома, - поднимаюсь на ноги и отодвигаю щенков, что снова крутятся между нами.
– Сядь, Алиса. Надо поговорить.
Обхожу его и шагаю к лестнице.
Как будто я что-то непонятно сказала, не будем мы уже ни о чем разговаривать, конец.
– У меня осталось то видео, - вдруг бросает он мне в спину.
– В сентябре, помнишь? В студии Николаса. Которое вы в первую брачную ночь смотрели в номере.
Продолжаю подниматься, но все таки замедляюсь.
Каких угодно слов ждала сейчас, но при чем тут видео? С чего вдруг он о нем вспомнил.
– Мне терять нечего, - слышу, что Виктор идет за мной.
– Я хочу, чтобы ты была рядом. И на всё готов. На шантаж в том числе.
– Какой еще шантаж?
– не выдержав, в недоверии оборачиваюсь.
– Что ты от меня хочешь?
– Сказал уже, - ступенька за ступенькой, маленькими шагами он гасит расстояние между нами.
– Просто останься со мной. Будь моей. Ты ведь любишь меня.
Любишь - эхом отдается в ушах его голос. Пячусь по лестнице и смотрю в его серьезное лицо.
И до меня доходит, при чем тут то видео. Где они оба, и Виктор и Николас занимаются сексом со мной.
– Что, покажешь его кому-то? Раз терять тебе нечего. Да? Так сделаешь?
– чувствую, что голова кружится, ступеньки под ногами начинают прыгать, и я останавливаюсь. К горлу тошнота подкатывает, зря я поела.
– У меня не может быть детей, но твой ребенок мне уже родной, - Виктор тоже замирает, как вкопанный, между нами несколько ступенек, и я возвышаюсь над ним.
– Просто доверься мне. Вместе мы будем счастливы. Что мне сделать? На колени встать? Туфли твои целовать?