– Ты не проспишь завтра?
– Николас встает. И потягивается, так заразительно, с хрустом, и все его мускулистое тело выгибается, широкая грудь выступает вперед.
– Нам ждать тебя в ЗАГСе?

– Ну разумеется, - Вика щелкает зеркальцем.
– Если вы не наврали, Николас, и твой друг правда красавчик-банкир, и он будет там - с меня потом причитается. Когда выйду за него замуж. Дам тебе кредит без разговоров. Чтобы ты Алисе виллу купил. Где-нибудь на побережье, - болтает она ерунду.

Николас усмехается.

Провожаем ее до прихожей, под ногами вертятся собаки, я радостью хлопаю дверью, едва подруга ступает на крыльцо.

– Наконец-то, - Ник тут же притягивает к себе, вжимает спиной в свою грудь и стискивает талию.
– Мы одни.

Генерал с Бубочкой гавкают, намекая, что он не прав.

Он смеется.

И мы вместе, так и не расцепившись, медленно тащимся по ступенькам наверх.

– Как погуляла?
– он разворачивается вместе со мной, плечом толкает дверь, мы вваливаемся в спальню.
– Ты какая-то грустная, лапушка.

В его объятиях хорошо. Очень. До такой степени, что глаза щиплет, и мутная пелена плывет.

Он толкает меня на кровать и поддев сзади рубашку, стягивает ее через голову, швыряет на пол.

Горит ночник.

Мы его не выключаем, даже днем, плотные бордовые шторы почти не пропускают света, мы их и не открываем никогда, спальня - это особенное место.

И здесь тихо, интимный полумрак и пахнет индийскими благовониями.

Сандал. Мелиса. Пачули. И темная корица.

Лежу, опершись на локти и наблюдаю за ним.

Классические брюки сидят на нем высоко, привыкла видеть будущего мужа в рваных джинсах, которые вечно болтаются на бедрах, неприлично оголяя пах и темные волосы.

Он брякает пряжкой ремня, везет молнию, сдергивает брюки и пинает их в сторону.

Падает на меня.

Накрывает сильным горячим телом.

Вдыхаю запах его тяжелого парфюма.

Вздыхаю.

Обнимаю его за шею.

– Ну что, расскажешь?
– оказываемся нос к носу, он смотрит с любопытством, ответа ждет.
– Что не так?

– На счет свадьбы.

– А что на счет нее?

– Я сегодня повела себя плохо.

– Насколько плохо?
– он отжимается на руках, садится верхом на меня, под собой зажимает. Улыбается. Задирает платье, тянет его наверх.
– Стриптиз смотрела?

– Да, - перехватываю его руки, не даю меня раздевать.
– И не только.

– А что еще, сама танцевала?
– он продолжает тянуть платье.

– Нет. Но была в вип-кабинке. И еще там был твой брат.

Вот.

Сказала.

И замерла, и в ушах зашумело тревожно, панически.

– И что было?
– он тоже замирает, оставив в покое подол, нависает надо мной ниже и всматривается в лицо.

– Поцелуи. И еще кое-что.

– С кем из них?

– Это важно?

Он замолкает.

Тоже молчу, тереблю платье, под его весом размазана по кровати, лежу и смотрю на шторы.

Мы в этой комнате ремонт делали.

Раньше это была моя спальня. И все тут было девчачье. И окно всегда открыто, и солнце заливало кровать.

И запахи тут были другие.

Всего две недели эта комната считается нашей общей, у нас тумбочки есть по обе стороны от постели, на его - стопочка книг и стильный темно-синий будильник, на моей - свадебные журналы и зеркало.

Мы ведь совсем, совсем ничего не успели.

Всхлипываю.

Ник, помолчав, снова берется за платье.

– Зачем, - машинально перехватываю его руки и перевожу на него взгляд, и вздрагиваю - такое у него каменное лицо.

– Не в одежде ведь спать. Тем более. Всего три часа осталось, сама говорила. Потом макияж, прическа…- голос, как у робота, пустой, он просто повторяет мои слова, без эмоций, ничего от себя не добавив.

– А зачем прическа, макияж?
– ткань искрит, когда он сдирает платье с меня, волосы путаются, лезут в лицо.

– Потому, что свадьба, Алиса.

– А ты слышал, что я сказала?

– Не глухой.

– И что теперь будет? Я объясню, кое-что, - привстаю и тараторю.
– Меня задержали в клубе, официант сбежал с моей картой. Потом охранник отправил домой девочек, а администратор Руслан…

– Алиса, - указательный палец прижимается к моим губам.
– Хватит. Не рассказывай.