Нарви тоже притих при виде гильотины. Если для остальных она была, как экспонат музея, то для него представляла потенциальную угрозу. Скоро ему класть туда свою голову, к которой он уже привык и расставаться не собирался. Оружие из черной бронзы пробивала даже булатные доспехи, но Ив уверял, что натруженная тренировками шея, должна выдержать удар. А вдруг не выдержит? Эх, как бы не струсить.

Нарви шел свободно – без связанных за спиной рук. Слово Волхва вязало крепче любых веревок. Дварфы косились на отцеубийцу уже не так злобно, как было бы, не будь рядом Ива и двух Богинь. Скорее, это были взгляды любопытства на собрата, которого скоро не станет. Несмотря на поступок Нарви и его требование Суда Топора, все продолжали верить словам Делга – их короля. Разве может король – помазанник божий – обманывать своих дварфов? Такое только сумасшедшему в голову придет.

Нарви уже подошел к гильотине, а короля все не было. До Часа Топаза оставалось минут пятнадцать, и собравшиеся озирались по сторонам в ожидании появления Делга. Некоторые уже начали роптать, когда камень одного из тоннелей размерами с витрину магазина в огромной пещере, отошел в сторону и на площадь вышел король и его свита. Все в нарядных одеждах, при регалиях, и, как сказала Валька: «Гламурненько, чуть ли не в стразах». Пафосно, но бессмысленно.

Толпа же взревела, при виде венценосца. Полились отдельные выкрики приветствия, которые затем объединились в хор. Дварфы скандировали вместе с ударами сердца: «Делг! Делг! Делг!». При каждом слове женщины выкидывали правую руку вверх, как гитлеровцы в приветствие фюрера, а сильная половина дварфов била рукой себя в грудь, заставляя сердце биться чаще, поэтому возгласы нарастали не только по мощности звука, но и частоте выкриков. Гул прерывался только ритмом, бьющих в грудь кулаков.

Король поднял руку, и толпа резко замолчала, будто кто-то выключил звук. Но не он обратился к толпе, а его глашатый.

Такого дварфа еще поискать нужно, и вряд ли найдешь. Все представители чуди белоглазой были коренастыми, поджарыми и походили на гриб-боровик. Этот же напоминал опенок на тонкой ножке. Высокий по меркам дварфов, худой. Он казался жердью, но голос имел мощный:

Конец ознакомительного фрагмента.