Чувствую его руки, крепко обнимающие меня, и цепляюсь в его рубашку, он так вкусно пахнет, что голова кружится, так знакомо, по-родному, так надежно, так...

– Я хочу домой, - выдыхаю ему в грудь. Поднимаю голову и требую.
– Забери меня отсюда.

– Скоро поедем, - обещает он своим низким, уверенным голосом. Смотрит ласково.

Я настолько ужасно выгляжу.

Растрепанная, в этом страшном казенном халате.

В его серых глазах жалость.

– Садись, маленькая, - он сам садится на драный стул. Тянет меня на колени, прижимает к себе.
– Не обижали тебя?

Качаю головой. И тут же, взахлеб, рассказываю:

– Я ту девчонку видела. Которая в лесу на базе пропала. На выпускном Антона. Которая с сестрой Марка училась.

– Здесь видела?
– он убирает с моего лица налипшие волосы.

– Ходит как, овощ, как тень, - киваю, - я не сразу ее узнала. Мне тоже сказали. Что вечером таблетку дадут. Для хорошего настроения.

– Не дадут, - его губы сжимаются в нитку. Глаза полыхают.
– До вечера уедем. Девушку точно здесь видела?

– Ага, - обнимаю его за шею, мне так спокойно становится, словно я где-то на море, на волнах покачиваюсь, под синим небом, я верю ему, что он меня заберет.
– Она тут вроде недавно, - рассказываю.
– Почему?

– Марк с ней общался?
– он усаживает меня удобнее, обнимает крепче.

– Говорил, что нет, - жмусь к нему.

– Ну ладно, - он целует мои волосы. Тянет руку и шуршит пакетом на столе.
– Сок тут тебе привез. Фрукты. Шоколад.

– Зачем?
– смотрю на зеленый пакет и напрягаюсь.
– Ты же...

– Часа три надо будет здесь побыть, Аня, - перебивает он.
– Я с врачом говорил. Но родственники нужны, я пока не подхожу. Отец твой звонил, едет.

– Папа?
– вздрагиваю. Вжимаюсь в его грудь.
– Он меня убьет.

– А тебя-то за что, маленькая?
– он усмехается, губами касается скулы, ведет вдоль нее к виску.
– Ты ни в чем не виновата. Так и скажи ему. И не бойся. Я с тобой.

 - А почему ты пока не подходишь?

– Одну фамилию мы с тобой месяца через три будем носить, - говорит он с нажимом.
– Поэтому пока не подхожу.

Он так крепко обнимает меня, его голос убаюкивает, обволакивает, все сомнения топит на дне морском.

Одна фамилия. С ним, одна на двоих. Невероятно.

– Я сейчас поеду на счет квартиры договорюсь, - помолчав, продолжает Кирилл.
– Временной. Пока у нас ремонт делаем. И все такое. 

Он не говорит про маму, но я понимаю, что она вещи будет собирать и передергиваюсь.

Это как-то неправильно, что она жила там с ним, а теперь...буду я.

– Что?
– он словно мысли мои чувствует, за подбородок поднимает мое лицо. Смотрит внимательно, каждую черточку изучает.
– Понял. Туда не поедем больше. Другую поищем. Вместе. Да?

– Да.

Дверь без стука распахивается.

На пороге маячит прежняя полная санитарка.

Хватаюсь за Кирилла. Не могу, не хочу туда идти, снова.

– Маленькая, - шепчет он на ухо, губами по волосам ведет.
– Несколько часов потерпи. Фрукты пока поешь. Скоро отец приедет. И я. Вечером уже будем дома. Я тебя люблю.

Слушаю его.

И глубоко дышу.

С трудом разжимаю руки.

Он встает, осторожно ставит меня на пол.

Шмыгаю носом.

– Точно?
– поднимаю голову.

– Точно приеду?

– Точно любишь?

– Да.

Вздыхаю. 

Эти слова все внутри переворачивают, сил придают, улыбаюсь невольно и туже запахиваю дурацкий халат.

– Я тебя жду, - напоминаю и шагаю в коридор.

За рулем Гоша, папин водитель. Рядом папа.

Машина разворачивается у больницы, движется к воротам.

Оглядываюсь. Серое пятиэтажное здание тонет в сумерках, в окнах уже горит свет.

С облегчением вздыхаю и прижимаюсь к Кириллу.

Сижу, как была, в халате со стрекозами и больничных шлепках, мама даже одежду мою с собой забрала, когда меня тут оставила.

До сих пор не верится, что меня из этого ужаса забрали.

И что она так со мной поступила.

Папа разговаривает по телефону. Негромко играет радио. Я притихла, стараюсь не отсвечивать.

Кирилл на своей машине приехал. Но папа сказал, что меня с ним не отпустит. И Кирилл не стал спорить, выяснять отношения, ответил легкое "ладно", и просто сел рядом со мной.