Лондон встретил меня моросящим дождём, от которого я уже успел отвыкнуть на севере. В Йоркшире лето было сухим и жарким. Температуры поднимались и до тридцати градусов по Цельсию. И зимы были холодными и снежными. До минус пяти.

Моя двуконная коляска хоть и имела прорезиненную тканную крышу, но для мороси и тумана последняя препятствием не являлась, и я в быстром темпе пристегнул, снятый ранее, передний полог со стеклянным окошком впереди.

До Винздора оставалось около сорока вёрст скучнейшего пути. Укрывшись от дождя, я вытянулся на лежанке и задремал. Во сне я в образе Симона Волхва ехал на верблюде из Самарии в Тир с мешком золота, предназначенным для выкупа. Но это повторяющееся видение мне так надоело, что я, не прекращая сна, отогнал его и провалился во тьму, из которой прорисовался замок в древнеримском городе.

Я видел его сверху, облетая по кругу.

«Давненько я не летал», — подумал я, всматриваясь в «темпл».

Это было строение, являющееся частью городской стены, а сама стена и изгибы реки ему что-то напоминали. И он понял, что видит Лондиниум, периметр стен которого повторял границы Лондонского Сити.

«Спустившись» ниже я увидел на стенах крепости рыцарей в серых от грязи плащах с красными крестами на груди. «Господи, какой же это год?», — подумал я и проснулся.

Мне стало душно и я приоткрыл полог. Морось так и сыпала. Из Лондона мы уже выехали.

— Облегчиться бы, милорд, — сказал возница, услышав движение за спиной.

— Тормози, — сказал Мартин, и коляска остановилась.

Возница, заклинив колёса, соскочил на землю и кинулся в ближайшие кусты. Я сполз затёкшим телом вниз и оросил колесо.

— Надо же, как меня осенило! — Сказал я сам себе. — Вот почему английские короли не могут войти в Сити. Это — территория тамплиеров, оставшаяся не захваченной англосаксами.

Получила объяснение и причина, почему и сами англосаксы не селились не только в черте города, но и близко к нему. Кто бы им позволил?

«Скорее всего, между короной и Сити есть древнее соглашение», — подумал я. — «Потому-то король не осудил тамплиеров в четырнадцатом веке и игнорировал требования Папы».

Я помнил из скудных публикаций, что король долго не допускал инквизиторов-доминиканцев в Британию, а когда впустил, не разрешил им проводить тяжёлые пытки с помощью специальных приспособлений, которые запретили перевезти через пролив.

Инквизиторам были разрешены только «лёгкие» пытки, как-то: ломание конечностей, выворачивание суставов. Британские тамплиеры были заранее предупреждены о готовящейся расправе, до того, как начались официальные преследования и они спрятались в Шотландии, где тут же началась война за независимость от Англии.

— Вот так открытие! — Восхитился я. — И что это нам даёт? А даёт понимание, что и в шестнадцатом веке Тамплиеры в Англии — сила! Тайная сила. А в Шотландии?

Возница выбежал из кустов, и мы снова тронулись в путь, но сонливость у меня прошла.

Я вспомнил, что так и не посмотрел в своё время нашумевший фильм «Код Да Винчи». Вернее, начал смотреть, но фильм показался мне слишком надуманными, притянутым… Родственники Христа, Меровинги… А там про этот «темпл» говорилось, я вспомнил, что где-то видел это в обсуждениях. А если бы помнил, то и вопросов бы не было про то, куда делись тамплиеры.

«Тут они все и остались», — утвердился в своих мыслях я. — «И теперь просятся наружу с моей помощью. То-то они школ и университетов в Англии настроили! Аж два города».

Я вспомнил, что читал про «Лондонский Сити»: «Утверждается, что „современный период“ истории Сити начинается с 1067 года, и он старейший, всегда существовавший, орган муниципальной демократии в мире. Он возник раньше британского парламента, и его устройство коренится в древних правах и привилегиях, которыми пользовались граждане еще до норманнского завоевания 1066 года. История Сити и лондонской фондовой биржи неотделима от истории еврейского клана Ротшильдов».

— Ну, это понятно, — пробормотал я. — Куда без них?

Вспомнил также и британского писателя Робина Рамсея, который как-то сказал мне лично: «Я начал писать о политике давным-давно, и уже тогда меня удивило, что почти нет исследований лондонского Сити. В обществах есть свои закрытые зоны, и вы собираетесь проникнуть в одну из таких великих запретных зон британской политики».

— Да, не хочу я проникать в британскую политику, — сам от себя отмахнулся я. — Пусть течёт, как текло. Что всплывёт, увидим.