Санчес и Мигель, выполняющие функции: один охраны, а другой разведки, обнаружили в гардеробе тайные помещения со слуховыми трубами, ведущими в разные помещения королевских покоев. Доступ в эти, довольно просторные комнаты, имелся только со стороны покоев Уолси.

Кардинал находился в Риме и мои ребята переоборудовали несколько смежных помещений с целью наблюдения за подслушивающими.

Уолси надо было убирать. Слишком много у Англии было проблем из-за него. Как я понимал, он брал деньги у всех, кто давал, а обещанного не исполнял. Его внешняя политика должна была привести Англию к изоляции и гражданской войне.

Меня насторожило то, что одна из слуховых труб вела в помещение, где заседал королевский комитет Тайного Совета, в который входил и сам Уолси. Если он (Уолси) будет находиться на Совете, кто же должен слушать?

В комнате стояло несколько письменных столов с письменными принадлежностями.

С целью не быть потом обвинённым в том, что это я всё оборудовал, я сразу доложил о находке королю. Генрих с интересом послушал о чём говорят секретари королевской палаты, переписывающие бумаги в помещении Совета, и хмыкнул.

— Ну, Уолси! Сукин сын!

— Вот эта труба ведёт в ваши личные покои, сир.

Король покачал головой.

— Чем, чёрт, он здесь занимался? Подслушивал, как я управляюсь со шлюхами?

— Не думаю, сир, что он получал от подслушивания эротическое удовлетворение. Зачем ему? Ведь у него есть женщина и даже двое детей. И он, надо отдать ему должное, не скрывает это.

— Значит, — это политика. Мне доносили, что он находится на содержании франков, но я не верил. И ведь он ведёт записи. Вероятно, здесь замешан и его секретарь Томас Кромвель. Вы говорите, что подвели сюда трубу и мы узнаем, если нас подслушивают?

— Да, Ваше Величество.

— Отлично! Как только возвратиться Уолси, созываем мой тайный совет.

— Томас, это ваша гвардия охраняет королевские палаты? — Спросил я.

— Моя, Питер.

— Вы позволите мне заменить их на моих?

— На ваших? Индейцев?

— На патагонцев. Во-первых, — они не понимают нашу речь, поэтому их не возможно подкупить и они не передадут наши разговоры. Поэтому их можно ставить охранять королевские покои внутри. Во-вторых, — они сильны и бесстрашны. В третьих — у них нет претензий к королевскому двору. В четвёртых, — им без разницы, кого убивать. В пятых, — они меня не могут предать физически, а значит и Короля.

— Убедительно. Генрих согласен?

— Король в восторге. Таких гвардейцев нет ни у кого больше.

— А ливреи? У нас таких размеров нет.

— Это понятно. Постоят пока в своих доспехах, а платье я им сам сошью. Казна выделит средства?

— Зачем вам, Питер? У вас же и так…

— Сэр Томас, как вам не совестно зажимать королевскую казну! — Засмеялся я.

— На том стоим, дорогой сэр Питер, — улыбнулся лорд-казначей.

— Вы рушите систему, Томас. Статьи расхода есть? Есть. Значит и расходы должны быть и документы по списанию средств, на основании которых средства из казны изымутся… А куда они пойдут дальше уже будет зависеть от вас. Мне вы компенсируете затраты в размере половины от установленных ранее, а остальное можете отдать королю на… э-э-э… Карманные расходы.

Говард лукаво улыбнулся и хитро посмотрел на меня.

— Ловко.

— Так и мои «финансовые вливания» не будут заметны. Не все «друзья трона» воспримут меня, как альтруиста.

— Согласен с вами, но, всё же скажите, Питер, для чего вы всё это делаете? Приехали в Британию? Сорите деньгами?

— Честно?

— Хотелось бы.

Я грустно улыбнулся.

— Во-первых, — я рыцарь Христа, а здесь в Англии заваривается большая каша раскола. Кто её варит? Мне всё равно. Я не хотел бы, чтобы кто-то использовал инициативу ордена, направленную на ослабление Папской власти, в целях разрушения веры в Христа. Мы же не хотим, чтобы в Англии произошли события, схожие с событиями в Европе?

— Вы подразумеваете их отход от Римской церкви?

— Да. И внутренние войны.

— Я хочу напомнить вам, Питер, что вы добровольно шагнули в круг, избранных. Немногих, которым доверена охрана истинной цели Ордена и продвижения Ордена к ней.

— Но я не знаю…

— И не обязаны, — прервал меня Говард.

— Ну, хорошо… Тогда ответьте на мой вопрос.

— Хотим ли мы? — Переспросил Говард.

— Да.

Говард шагнул с дорожки Хэмптон парка, сорвал веточку молодого кипариса и понюхал её на сломе.

— Раскола не избежать, но раскол расколу рознь. Тут я с вами солидарен. Надо создавать атмосферу непреодолимых противоречий и этот процесс форсировать не стоит. Но Генрих торопится разрубить узел и войти в историю. Тут Уолси, хитрая лиса, вложил зерно гордыни. Он играет на противоречиях Империи и Франции, получая от обеих сторон дары.

Война? Сколько их у нас было, Питер?! Внутренних и внешних. Вон, с франками сколько веков воюем. И с Империей. Со времён отсоединения от Рима. Нет пятилетия без войны. Война прекращается только для того, чтобы подготовиться к новой войне. Прекращается, Питер, а не заканчивается. Все хотят нами править. А что тут есть?! Мерзкий климат, да непокорные скоты и кельты!