— Под надзором? Чтобы не вздумала воспользоваться бастардом… как-то неправильно?

— Ты меня пугаешь, — задумчиво покачал головой учитель, но тут же встрепенулся: — Думаю, мы слишком заболтались. Кажется, у моего быка жажда. Спущусь-ка я к воде.

— У твоего быка хозяин кобель, — отважилась на грубость Руана.

Очень уж хотелось посмотреть, как он прореагирует.

Он довольно заржал, запрокинув голову и распугав галок, объедающих придорожные ягодные кусты. После чего покинул ученицу, даже не пообещав вскоре вернуться.

Новоявленная

То, что принято называть императорской крепостью, на деле переросла таковую лет сто назад. Нет, сама крепость никуда не делась: по-прежнему торчала на вершине бескрайнего почти круглого холма со срезанной макушкой. Но теперь она уже называлась императорской цитаделью. Вокруг которой разросся самый большой в империи город. Когда его обнесли своей стеной, получилась столица.

Если смотреть издалека, красиво. Но въехав через восточные городские ворота, Руана брезгливо поморщилась: грязно и воняет. Отец бы сто шкур содрал за такое свинство. Да и сами обитатели их родовой крепости не лишены стыда и гордости за свою крепость. Как можно гадить там, где живешь? Где бегают твои подрастающие детишки. Куда к тебе приезжает погостить деревенская родня.

Крепость таара не просто центр всего его поместья, сколь бы широко оно не раскинулось: некоторые поместья больше мелких царств на востоке и юге. Крепость — сердце его земель. А тут?

Если этот город — сердце империи, то можно себе представить, какова её задница. Такие мысли не красят благовоспитанную девушку — кривилась Руана, проезжая бок о бок с Викратом по широкой, забитой народом улице. Но пребывание в таком месте её красит ещё меньше.

Даже городские дома — размерами не идущие ни в какое сравнение с крестьянскими — гораздо невзрачней. Стены обшарпаны и заляпаны так, будто в них нарочно швыряют комки грязи. Сточные канавы под стенами забиты всякой дрянью и благоухают. Мусор с одной стороны улицы сметают, а с другой тут же растаскивают ногами, копытами и колёсами.

А дамы — вот уж новость, так новость — ходят, задрав подолы. И после этого её обзывают бесстыжей — покосилась Руана на спутника.

— Что, не нравится? — нагнувшись к ней, усмехнулся придворный, полжизни проведший в столице.

— В цитадели такой же свинарник? — брезгливо осведомилась она.

И покосилась на грязную толстую разносчицу чего-то съедобного. По её лотку ползали жирные мухи — Руана даже на расстоянии могла разглядеть их прозрачные крылышки и жадные хоботки.

— В цитадели полный порядок, — заверил Викрат, выпрямляясь в седле. — А в нашем домишке тем паче. Отец терпеть не может беспорядка. Если тебя воротит от нашей просвещённой столицы, не смотри вниз. Смотри поверх голов и только вперёд. А не хочешь, могу сунуть тебя в возок к Урпахе.

Руана пренебрежительно фыркнула и приняла к сведению разумный совет. Помогло. Отчасти. Путь до ворот цитадели показался вечностью.

Зато ворота монаршего гнезда потрясли своей невероятной высотой. А стены — своей немыслимой толщиной. Императоры умели себя защищать. Хотя за последние лет триста до их цитадели не добрался ни один вражеский воин. Северяне, конечно, весьма неприятный народ. Но своё дело знают: умеют, когда надо, стоять насмерть.

Отец уверял, что империя для них истинный дом: яраны вовсе не чувствуют себя наёмниками. Что ж — согласилась Руана — похоже на правду: так самозабвенно можно защищать лишь собственную вотчину.

Сразу за воротами открывалась гигантская, отменно вымощенная площадь: камушек к камушку. Без зазоров и торчащей из них травы. Далеко впереди высился императорский замок, не представлявший собой ничего выдающегося. Кроме размеров: всё-таки пять этажей. И, пожалуй, непривычно высоких широких окон, обналиченных цветными камнями.

Грубость серых стен из плохо отшлифованного камня скрашивали сплошные водопады плюща. И расставленные на всевозможных выступах каменные вазоны с пышными разноцветными клумбами. Интересно — подумалось Руане — как за ними ухаживают садовники? Неужели их вывешивают из окон на верёвках?

Всю площадь окружали столь же грубо сложенные, но украшенные плющом строения. Дома придворных — пояснил Викрат — и различные чиновничьи службы. Их обоз протащился почти до самого замка, где свернул вправо к одному из каменных склепов.

Домишко верховного советника Таа-Дайбера был именно древней каменной коробкой-гробницей. Которую сложили для защиты от ворвавшегося в крепость врага. Далёким предкам славного магического рода в голову бы не пришло, что когда-то подобная нужда отпадёт. Поэтому чистая функциональность здания заменила собой все остальные нужды: к примеру, приукрасить своё жилище.

Заросли плюща, конечно, скрашивали унылость стен. А вот окна приводили в двойное уныние: они ещё меньше, чем в отцовском доме. Значит, опять жить в потёмках — раздражённо прикусила губу Руана.

— Внутри он гораздо лучше, — спрыгнув с изнурённого быка, пообещал Викрат.

Откуда не возьмись, появилась целая толпа слуг. Они облепили возы и потащили их куда-то за дом. Господин стащил с седла гостью, и быков увели вслед за возами. Туда же, ругаясь, на чём стоит свет, засеменила Урпаха: она требовала вернуть сундуки с их личным барахлом. За кормилицей ковылял низенький щуплый старичок и уговаривал не волноваться.