Даша уже не спала и смотрела за моими метаниями по квартире с улыбкой. Спасибо ей хотя бы за то, что она приготовила и погладила мне брючный костюм, прекрасно понимая, что в такой спешке я порву колготки к чертовой бабушке.

— Валера про меня не спрашивал? — запихиваю в себя бутерброд и пытаюсь прожевать.

— Все ок. Не переживай, Валера парень уже большой, мы с ним порядок вчера наводили и кое-что докупили. Надеюсь, ты не против, — я видела, что подругу подмывает спросить, как прошло соблазнение.

— Надеюсь, он руку не напрягал? — сразу всполошилась, переживая руке.

— Все хорошо, я же говорю. Руку не напрягал, глупых вопросов не задавал, в отличие от его мамы, — девушка укоризненно смотрела на меня.

— Прости, я знаю, что ты о нем позаботишься. А квартиру вы круто преобразили. Прости, что не могу уделить тебе время, сама понимаешь, работа. Чем планируешь заниматься? — я уже была в коридоре и натягивала куртку, а Даша пошла меня провожать.

— Да ничем особенным, приготовлю вам обед и схожу погуляю, осмотрюсь, — подруга как-то пространно махнула рукой, и я успокоилась. — Что приготовить?

— На твое усмотрение, в холодильнике мышь повесилась, — комментирую наполненность холодильника и, схватив сумку, выскакиваю на лестничную площадку. В руке бутерброд, но его уже можно поесть немного спокойнее и не давиться. Открывается двери лифта, и каково же мое изумление, когда вижу там пузатого соседа Никиты. Сейчас это довольно презентабельный мужчина в деловом костюме, а не в растянутой майке-алкоголичке. От него пахнет неплохим одеколоном, но его сальная усмешка и взгляд, которым он меня окидывает, заставляют замереть и стоять как вкопанная.

— Ну, ты едешь? — мужчина меня явно узнал и ухмылялся, будто я его старая знакомая.

— Я пешком, — разворачиваюсь и бегу к двери, которая отделяет лифтовую зону от лестничной. Признаться, я просто испугалась ехать с ним в одном лифте. Что он там себе нафантазировал вчера, видя меня, пьяненькую, у двери квартиры Никиты, я не знаю. И потом, его квартира по соседству, и если у него такая же звукоизоляция, как и в нашей квартире, то он прекрасно слышал, чем мы занимались с парнем большую часть ночи. Не то чтобы мне было стыдно перед совершенно посторонним мужиком, но его недвусмысленный взгляд, от которого мурашки по коже, оставил мерзкий осадок. А береженого, как говорится, бог бережет. Поэтому из подъезда я выскочила взмыленная, сразу же выбросила бутерброд в урну около двери подъезда. Есть после такой зарядки категорически не хотелось, а убрать его было некуда. Стараясь не сбавлять темпа, понеслась в сторону Института.

Успела на утреннюю летучку и даже не получила нагоняй. Весь день пронесся в такой суете, что присесть некогда было, и потому о предложение сходить на юбилей отца Никиты я вспомнила уже вечером.

Я смаковала эту мысль и гоняла ее в голове, и все не знала, как лучше поступить. Очень хотелось пойти на попятную и сказать, что я не могу пойти. Придумать причину и отказаться, но совесть не позволяла. Во-первых, я поняла, что Никита мне не безразличен, и как бы я не хорохорилась и не ершилась, а он плотно влез мне под кожу. Я хотела его видеть ежедневно, я хотела заботиться о нем и, наконец, я его просто хотела. Первый раз у меня было такое, когда от одного прикосновения мурашки по коже и желание в животе узелком скручивается. Я будто проснулась от спячки и очень не хотела снова засыпать. И вспомнив наш сегодняшний разговор, признаю справедливость его слов. Отсутствие разницы в возрасте еще не означает долгую и счастливую совместную жизнь. Это вообще ничего не гарантирует. Люди сходятся и расходятся, несмотря на возраст и род занятий.

Я решила оценить ситуацию под другим углом. Могу ли я полагаться на парня? Да, мне с ним комфортно. Да, мне с ним приятно. А быт? Как мы с ним будем делить обязанности? Я не привыкла, что домашние дела — это исключительно женские обязанности. Женщины сейчас работают наравне с мужчинами, а порой и больше, и, придя домой, они также хотят отдыха. Так было у меня в семье. Папа и мама вместе занимались уборкой, вместе ходили за покупками, вместе готовили и вместе занимались дачей. Все вместе. Наверно, потому и ушли один за другим, так как не смогли жить порознь. Снова стало грустно, когда вспомнила родителей. За всей этой суетой я перестала о них ежедневно думать. Боль утраты притупилась. Поглотили меня заботы и проблемы. Отвлеклась на Никиту и личную жизнь. Воспоминания сами нахлынули на меня, и перед глазами всплыла картинка. Я узнала, что беременна, и беззвучно рыдаю в подушку. Мама молча садится рядом и гладит по спине. Я чувствую, что моя жизнь рушится, и от этого невыносимо жалко себя.

— Катюша, не стоит он того, а ребенка мы поможем вырастить и на ноги поставить, — мама убирает прядку волос мне за ухо, а я плачу еще сильнее, уткнувшись в материнские колени.

— Мам, может, аборт сделать? — осторожно спрашиваю, подняв заплаканное лицо, и смотрю с надеждой в такие же, как и у меня, голубые глаза.

— Не смей и думать о таком! — лицо мамы моментально стало суровым. — Только попробуй! Слышишь, Катя? Только попробуй на такое пойти, — мамин голос срывается и она замолкает. — Катя, обещай мне: ты не сделаешь аборт, — мать ждет ответа, и я киваю.

— Хорошо, прости. Я думала, что так проще, — я действительно хотела сделать как проще, совершенно не задумываясь о том, что аборт — это, по сути, убийство.

— Не всегда правильные решения простые, запомни. Мы вырастим малыша, — мама укладывает мою голову себе на колени и снова гладит меня по волосам.

— А что скажут соседи? — я представила, как баба Нюра скажет, что я шалава и в подоле принесла. Как в родителей и меня будут тыкать пальцем, шептаться и припоминать, что они видели меня с тем или иным парнем, и что именно он, наверно, и есть отец ребенка, а может, я и не знаю, кто именно из них.