— Во, — девушка вынырнула из шкафа и поправила прическу. В руках у Даши оказался блистер с таблетками.

— Это что? — я с подозрением покосилась на подругу.

— После "того случая", — и мы обе знали, что подразумевалось под словами "того случая". — Я ж к врачу ходила, и она выписала успокоительное. Их, конечно, надо пить курсом, но и одна успокоит так, что будешь как муха на стекле, — предложила мне девушка.

— Ну и сравнение, — я отрицательно покачала головой. — Не надо, а то мало ли. Не дай бог, стошнит или пронесет. Уж лучше рюмку коньяка выпить. Так хоть я знаю, что от себя ожидать, — рассмеялась, представив, что обо мне могут подумать родные Никиты, если весь юбилей я просижу в туалете.

— Ну, как хочешь, — Даша извлекла таблетку из упаковки и сунула ее в рот, моментально проглотила. Я лишь успела неодобрительно покачать головой.

— И часто ты их пьешь? — окинула себя в зеркало придирчиво взглядом. Если б не знала, что это стопроцентно я, то однозначно не узнала бы себя в отражении.

— Нет. От них слишком уж спокоен становишься, будто заморозили. Мне так не нравиться, уж лучше кошмары порой, чем овощем себя ощущать, — признается подруга и тоже осматривает себя в зеркало, встав рядом со мной.

— Ой! Время. Сейчас уже Никита придет, — я засуетилась и понесла костюм Валере. Ему-то не надо по несколько часов красоту наводить. Умылся и уже красивый.

К моменту, когда все переоделись и внесли последние штрихи, раздался дверной звонок. Я радостная побежала открывать и замерла от вида Никиты в парадном костюме.

— Привет, — и взгляд такой, что мысли сразу не о юбилее и знакомстве с его родными. — Шикарно выглядишь, — похвалил мужчина, задержав взгляд на декольте. Я тоже туда посмотрела и перевела взгляд на парня.

— Думаешь, слишком глубокое? — сразу же по-своему поняла пристальный взгляд Никиты.

— Ты великолепно выглядишь и декольте — то, что надо. Не паникуй, — сразу же понял мужчину причину моего беспокойства.

— Легко сказать: «не паникуй». Я буду знакомиться с твоими родными, а если я не понравлюсь им? — этот вопрос я задавала парню последние сутки.

— Это ничего не изменит. Я хочу быть с тобой, и их мнение останется при них, — мужчина закатил глаза, пытаясь сказать мне, что я как бы слишком переживаю.

— А если это отразиться на Валере? На его отношениях с Алисой? — и снова вопрос, который я не могла отпустить.

— Катя, перестань. Все будет хорошо. Ничего ни на чем не отразиться, — чувствую, допекла я парня. Тут как нельзя вовремя появились Даша и Валера.

— Мам, ты шикарно выглядишь, конечно, но это будет удобно. Я же не маленький, что ты меня за ручку приведешь. А если переживаешь, то присмотреть за мной может и Даша, — как-то я не подумала, как я объясню свое присутствие на этом юбилее сыну. Ведь он же думает, что позвали его и Дашу как репетитора Алисы, и Никита их отвезет, так как все же знакомы. А как объяснить мое присутствие? Все стоим в прихожей и молчим.

— Валера, мы с твоей мамой идем на юбилей как пара, — отвечает Никита и смотрит на моего сына, а я боюсь посмотреть в лицо своему сыну. Боюсь увидеть разочарование, даже омерзение, но когда все же решаюсь и поднимаю глаза, то Валерка просто улыбается. У меня уши заложило от стресса, и я различила только обрывок фразы о том, что если Никита обидит меня, то будет иметь дело с Валерой. Я облегченно выдохнула и крепко обняла сына. Он у меня самый лучший, самый понимающий, самый-самый. Боковым зрением вижу, как Даша смахивает слезинку из уголка глаз, а я сама готова расплакаться.

— Так. Не реветь! Я так долго тебе глаза красила, так что если размажешь все мои старания, то я тебя точно пну, — второй раз за день Даша грозит мне физической расправой, и мне смешно от этого. Она ж у меня и мухи не обидит, а тут прям гордая воительница.

— Я не реву. Идемте, а то опоздаем, — я выпустила из крепких объятий сына и смахнула слезинки. Валера и Даша вышли первые, а я замешкала, чтобы немного взять себя в руки и закрыть квартиру. Когда обернулась, поняла, что меня ждет Никита.

— Ну вот, а ты боялась, — пытается шутить парень, но я окидываю его строгим взглядом.

— Никита, это мой сын. Он самое дорогое, что у меня есть в этой жизни. Он самый близкий мне человек, и ты не представляешь, насколько мне страшно разочаровать своего сына, — не хочу начинать сложные разговоры перед выходом, но должна донести свою мысль до Ника.

— Я прекрасно понимаю твое состояние. Но он взрослый парень, и не надо излишне опекать его. Ты задушишь его своей опекой. Пойми ты уже: все, что можно было, вложила в его голову, сейчас он взрослый, может, не до конца сформировавшийся человек, но явно не ребенок. Оттого, что твой сын будет знать, что ты любишь не только его, мир не рухнет. Он не должен быть эгоистом, он должен понимать, что ты тоже хочешь счастья, — слова Никиты немного коробят, но я понимаю, что он прав. Слух цепляется за одну фразу.