– Странно, станция ведь огромная, масса такая, что не должно сказываться.

– А я знаю, старшой? Может, потому что вся машинерия на каркас крепится без дэмпферов и поэтому вибрация передается. Может, еще почему… Кстати, что такое “демпфер”? Я с книжек запомнил, а объяснения толком не было. С “мамой” такое часто. Название есть, а что, как, откуда и куда пристроить иногда и не догадаешься.

Входы на мусорку поражали воображение. Проскользнув в очередные вечно открытые двери в стене, путешественники оказались в еле освещенном пространстве, которое тянулось куда-то вверх и в стороны. Тянулось, терялось во тьме, которую никак не могли разорвать редкие слабые лампы по бесконечной стене.

– Это что же, до самого потолка? В смысле, до обшивки? – поразился Иван.

– Не, это бывший блок автоматической погрузки. Просто его не смонтировали на остов, продали как есть. Там выше еще несколько этажей, но в основном с кабелями и прочей машинерией. В нормальном состоянии тут бы штанги с захватами стояли, перебрасывали грузы из внешних доков во внутренние ангары и обратно. А так – просто щель. Во-о-он те ворота слева за ограждением, там первая разборка. Чувствуешь вонь? Даже сюда шибает. Прямо – для блатных. И народ постоянно злой, как собаки, лучше даже не подходить к охране. Нам – направо.

От дальних огромных ворот тянулся тонкий ручеек местных. Кто-то волок коробки, кто-то тащил гнутые железки, взвалив на плечо. Кто-то шел пустой. Или не нашел ничего полезного, или наоборот, маскировался под бедолагу, чтобы в переходах заработанное не отобрали.

– Большую часть на месте меняют. Или на расписки продуктовые, или на что-то полезное, что у “червей” в хибарах сложено. Если много нашел, то часть сдаешь в счет оплаты, остальное на барахолку. Кстати, туда иногда и с Предбанника заглядывают. Детали для ремонта шаттлов, систем жизнеобеспечения и просто что-то не до конца проржавевшее. Обшивка легкая ценится, из нее себе жилье собирают.

– И что, с остальных секторов приходят закупаться?

– Можно перекупщикам сбросить, можешь сам сидеть. Иногда семьями трудятся – кто постарше на добыче, молодых на продажу. На барахолке грабить – себе дороже. Если кто-то вздумает мелких обидеть, торгаши толпой задавят… Насчет покупки – почему бы и нет? На других рынках куда дороже, здесь буквально за просроченный пищевой паек можно набрать полный контейнер чего угодно… Для кораблей лучше на Второй шариться, они ремонтом раньше занимались. У нас больше внутренняя начинка разная. Первая – там всякие штуки для шахтеров, Четверка – вооружение. Третья – что попало тащит, у них доки причальные нормальные, к ним чаще всего торговцы приходят. Но и цены у них задранные.

– И раз в месяц все остатки на выброс?

– Ага. Лучше всего в первую неделю шарить, самое “вкусное” подгребаешь. Под конец почти ничего нормального. Только если куда-то в глубину закопаться. Транспортеры сверху высыпают, получаются такие горки, вот вокруг них народ и возится. Ночью вывалили, утром свет подали и хоть что-то видно. Кто побогаче, те маленькие аккумуляторы выкупают и на лоб фонарь. И перчатки плотные очень неплохо идут, каждый старается по две-три пары иметь про запас. Иначе руки подерешь.

– Ты говоришь – хибары?

– Да, они у входа стоят в доке. Там подшаманили, поэтому ближайший пресс отключен, полосу вдоль стены не цепляет. Раньше в конце месяца набирали кучу босяков – все в коридор вытаскивали, потом обратно. Сейчас проще. И если за красную черту что свалилось – то это точно уедет на выброс.

Разглядеть потроха гигантского дока не получилось. Свет горел только у самого входа и редкой цепью вдоль внутренней стены. Остальное пространство терялось во мраке. Смутными мрачными тенями возвышались терриконы мусора, среди которого серыми привидениями мелькали сгорбленные фигуры людей.

Между широкой облупленной красной полосой на замызганном полу и стеной лепились кривые сарайчики. Почти рядом с каждым переминался охранник – все, как один, мордастые и крепкие. Иногда в дверях обменных пунктов торчал главарь той или иной группы “червей”. К пародиям на дома подходили мусорщики, демонстрировали добычу, пытались торговаться. Почти все возвращались назад и выкидывали найденное подальше, стараясь не загромождать узкие проходы внутрь свалки. Счастливчики исчезали внутри сарая, чтобы потом выбраться наружу и отправиться в жилой район.

– Нам туда, – махнул влево Блоха, подтянул штаны и шустро засеменил к дальнему фонарю. Под ним прилепилось скособоченное строение с кривой крышей.

– Слушай, а зачем вы сверху что-то настилаете? Дождей-то нет?

– Иногда вентиляцию форсированно продувают, мусор с пылью по улицам так и летает. Здесь же делают для того, чтобы кто-нибудь слишком хитрый не забрался незаметно. И потом на потолок удобно крючья всякие цеплять, а на них уже что-то полезное. Все, добрались.

На шум шагов из открытого дверного проема высунулся худой мужчина с поджатой правой рукой. Присмотревшись, Иван понял, что у одного из вожаков мелкой банды “червей” не хватает двух пальцев: безымянного и мизинца. Видимо, покалечился где-то.