– Толя говорил, двигатели включились самопроизвольно.

– Это официальная версия. Только вот подумай – чтобы движок запустить, надо топливную смесь в нагнетающие камеры подать. А это – насосы, куча датчиков, силовая установка для формирования защитного поля от плазменного потока. И еще куча всего. Там чтобы агрегат раскочегарить – сутки уходят, минимум. Это тебе не ремонтный шаттл выпнуть на орбиту, это – грузовик на три сотни метров. Он был настолько ушатанным, что целиком в доки для ремонта загнали. Под него переборки в доках сняли, у самого корабля переднюю часть демонтировали. Зато смогли кучу народу задействовать, для кого скафандров просто не хватало, если снаружи работы вести. И вот это все – рвануло махом. Шарахнуло так, что огненный поток пробил стену за дюзами, прожег путь по коммуникациям до залитых под завязку топливных танков и сдетонировало еще раз. Шестерка горела сутки, причем – в полную силу. Из всех щелей фонтаны огненные били. Народ спасался в две волны. Первая – вся мелочь, которая кружила в космосе. Шаттлы ремонтные, боты маневровые и все остальное. Они драпанули к нам и на Семерку. Большая часть – к нам, потому что ближе, всего сутки полета без разгона. Затем два пассажирских парома подогнали и сняли остатки выживших с Чистых секторов. Всего в сумме человек семьсот спасли. А жило не меньше тридцати тысяч… Потом вторичная детонация, реакторный блок автоматика заглушила, но через месяц у него протечки пошли. И теперь вот эта зона верхних палуб – фонящий гроб.

– Понятно. Так, а нам тогда куда?

– Смотри, тут все просто. Наши три последние станции по одному проекту. Колонизационные транспорты максимально тупо строились – большой объем для людей внутри, минимум защиты от возможных боевых действий. Это не военные корабли, это лоханки для перевозки кучи голодного мяса и припасов. Поэтому – конструкция оптимизирована на разгон, прыжок, торможение и сброс горы контейнеров на новой орбите. Шесть блоков, которые сшивали вместе на верфях. Первый – лаборатории, оранжереи и прочее. Второй – основная жилая зона. Третий – заводские комплексы, ремонт и реакторная зона. Четвертый – склады. Пятый – смешанный для москитного флота, снова склады. И шестой – топливные хранилища и движки. Так и получилось, что первые три – это Чистые сектора, причем заводская зона у нас плавно в Предбанник переходит. Затем складские помещения, где сейчас почти никто не живет. И в пятом отсеке Отстойник. Нам нужен второй блок. Он похож на слоеный пирог – центральные коридоры, перпендикулярные ответвления, всего пятьдесят палуб. Нижние пять и верхние пять – технологические, там трубы, хладагент, испарители и всякое барахло для систем связи и прочего. Чем ближе к центру, тем престижнее. Но это все выгорело к чертям. Зато сорок вторая палуба – для нас очень важна. Вот тут, почти на границе с оранжереями. Клиника омоложения и фитотерапии. Это когда очень богатые люди на травке лежали, соки пили по дикой цене и мечтали о собственном домике в других системах.

– Не любишь ты богатых, – усмехнулся Иван.

– Я так думаю, именно богатые все это дерьмо и устроили. Не отвлекай… Вот, этот коридор идет вот так. Слева – капсулы стояли и разные хирургически штуки, морды подтягивать. Справа – склад. Я туда минимум один раз привозил кучу коробок с деликатесами и прочим. И в конце видел сейфы, где хранили реактивы и прочее. Включая базы. Двое охранников постоянно внутри. И посторонние по этому этажу не шлялись, полиция гоняла.

– Но схема показывает, что тут все сгорело.

– Там должны были гермозатворы отрезать коридор. Рядом оранжерея, зона повышенной опасности. Поэтому именно здесь не демонтировали системы выживания, которые на корабле при строительстве сунули. Поэтому я думаю, что дверки опустили, пламегаситель из баллонов экстренно распылили, персонал должен был за тридцать секунд респираторы напялить. Кто не успел – задохнулся… Пожар зацепил носовую часть, прошелся по последним уровням и сердцевину выгрыз. Потом еще мародеры пошарили по обшивке, что целого осталось, сняли. Внутрь вряд ли лезли. Там реально мешанина из покореженного железа и куча закрытых перегородок. Без резака не сунешься. И понимать надо – зачем ты дырку ковыряешь. Основные ценности располагались выше, ближе к блатным местам. Народ не поленился, в остатки банковских ячеек сумел забраться, какие-то крошки выгреб. Нам же – надо сюда. И только сюда.

– Сколько баз может быть?

– Без понятия. Но знаю точно – когда начали транспорт восстанавливать, закупили много. Готовили как минимум два экипажа – основной и сменный. Еще толпа инженеров, ремонтников, операторов для дронов. Там только штат будущей экспедиции официально больше двух сотен человек насчитывал. А в доке работало несколько тысяч. Обученный мастер оперирует во время контракта двумя-тремя разными наборами чипов. И львиную часть этого добра устанавливали не в пальцастых клиниках, где клиентура будет недовольна. Нет – сюда приводили. Ранним утром работягам мозги прошивают, после обеда красоту навели и богачи на травке нежатся. Сплошной конвейер.

– И если сейфы не сдохли, то можем сорвать куш.

– Можем… Тут как повезет. Или ничего не найдем, один пепел. Или что-то хапнем. Размеры добычи я даже оценить не могу, информации не хватает. Знаю только, что никакие базы с Шестерки не всплывали после любых мародерок. Наличные мелькали из банковский ячеек, да. Оборудование с обшивки тоже на рынок выбрасывали. А вот с базами – тишина.

С установленным комплектом Иван разобрался в общих чертах за пять дней. “Мама” у Лиссы активировалась, девочка теперь могла через комм обмениваться сообщениями и выводила на голокуб разные уроки, которые Осокин заставил потихоньку учить. Если шикарный ящик выдали на время – надо пользоваться. На маленьком экране толком ничего не видно, а проецирование на зрительный нерв пока не до конца еще адаптировалось, и голова после такого болит. Поэтому – вот кубик, вот список на обучение, Анатолий поможет. Одновременно Иван слил часть схем и методичек по легким скафандрам. Это надо было освоить в обязательном порядке. Самое забавное, что с дронами малышка управлялась куда лучше, чем Осокин со всеми установлеными базами.

Убедившись, что процесс пошел, заглянул еще раз Гарди.

– Добрый день. Мы готовы начать тренировки, как только будет возможность.

– Тренировки? Шустро вы. Но у меня хорошие новости. С вылетом еще помудрить придется, народ запросил слишком много за прогулку. Зато пилот согласился и шаттл уже в доке на диагностике. Поэтому завтра утром жду всех четверых, захватите по дороге Бакта и вперед. Скафы освоите, в невесомости поболтаетесь. Там даже полуразобранный транспорт стоит. Можете по нему полазать, будет вам вместо полигона. Устроит?

– Спасибо, господин Гарди. Более чем.

– Жду в восемь утра.

К докам добирались полтора часа. Бесконечные коридоры, шлюзы, заброшенные помещения с еле заметными следами на пыльном полу. Вся пятерка топала в скафандрах, подцепив прозрачные шлемы на пояс. Позади клацали лапами два дрона, нагруженные специально собранным обвесом типа металлических сетчатых корзин, набитых разнообразным барахлом. Часть из своих запасов сунул Чахлый, часть выменял у Сарри. Кучу “таблеток” выделил Удэ. Здоровяк вчера вечером долго объяснял, что и куда уложил в объемистые коробки, напоследок сунул в руки Ивану связку баллончиков: