— Нет, товарищ подполковник, не обижусь! — насупился Дивин. — Не время заслугами меряться, фрицев бить надо.

— Кстати, Николай Дмитриевич, — грузно повернулся вдруг комдив к Хромову. — А вот скажи, если я у тебя этого умника к себе в штаб заберу, ты тоже на меня дуться не станешь?

— Не пойдет он, — уверенно ответил Батя. — Его уже генерал Худяков к себе сватал, так он и ему отказал.

— Ишь ты, патриот полка! — раскатисто захохотал Чижов. — Ладно, разберемся. Кстати, а что он до сих пор в лейтенантах бегает? Непорядок.

— Исправим. Сегодня же представление составим, — почему-то без особой охоты сказал Хромов. А Григорий вдруг подумал, уж не нарочно ли его так долго держат в невеликих чинах. И что это, ревность, или какие-то свои, неведомые Дивину резоны отца-командира?

— Ладно, ступай, Дивин, — отпустил подполковник экспата. — Хорошо воюешь, да и голова светлая. Так что береги себя.

— Есть! — подхватился Григорий. — Разрешите идти?

— Погоди, — спохватился вдруг подполковник. — А что там за история с переучиванием на истребитель?

Экспат чертыхнулся про себя. Надо же, настучали!

История-то плевая. Собственно, как-то Григорий трепался с Каменским и тот пожаловался на свой молодняк. Мол, приходят «желторотики» в полк после училища совершенно не владеющими навыками стрельбы. Да и откуда им взяться, если пацанов в лучшем случае пару-тройку раз сгоняют в воздух пострелять по конусу. В итоге, попав на фронт, молодые летчики в бою начинают палить по немцам издалека, длинными очередями и, естественно, не наносят противнику особого урона. И затем начинают считать врага гораздо сильнее, чем он есть на самом деле, не верят в собственную технику и, чего греха таить, уклоняются от столкновений с «неуязвимыми» «мессами» и «фоками».

— Я их хотел на полигон отправить, да по воздушным шарам заставить отработать, так не смогли их раздобыть, прикинь? — жаловался Каменский. — Вот как учить?

— Беда, — согласился тогда Дивин. А потом вдруг загорелся и обратился к приятелю с неожиданной просьбой: — Слушай, Костя, а научи меня «яшку» пилотировать?

— С чего вдруг такая блажь? — искренне удивился истребитель. — Тебе заняться что ли нечем?

— Интересно на другом типе машине полетать, — честно признался экспат. — Не все же мне на «горбатом» небо утюжить, правда?

— Не разрешат, — засомневался Каменский. — Случись что, так оба под трибунал пойдем.

— А мы тихохонько, — подтолкнул его в бок Григорий. — На мягких лапах, как Шварц!

Если честно, то освоить истребитель оказалось делом не самым сложным. Дивину, с его феноменальной по местным меркам памятью, хватило пары вечеров, чтобы выучить почти наизусть и «Наставление по производству полетов» и «Инструкцию по технике пилотирования Як-7». Гораздо труднее было подняться в воздух — заботы об эскадрилье и вылеты на боевые задания сжирали все светлое время суток. Но, в конце концов, в один из дней, когда на «ильюшине» экспата механики устроили регламентные работы двигателя, Дивин вдруг остался свободен и абсолютно ничем не занят и сумел-таки оказаться в кабине «ястребка» под видом одного из молодых летчиков.

— Слетаешь по кружочку, а потом сходишь в зону и попилотируешь, — напутствовал его Каменский, стоя на крыле. — Мои хлопцы тебя подстрахуют, так что не бойся — никто не обидит.

— Да понял, понял, слезай уже! — закатил глаза Григорий. — От винта!

Машина мягко пробежалась по траве и, оторвавшись от земли, устремилась в высоту. «Ух, легкая-то какая!» — невольно подумал экспат. Он аккуратно убрал шасси, установил нужные обороты и, сверившись с картой, направил истребитель в сторону полигона. После тяжеловоза-«ила» «яшка» казался породистым жеребцом, выведенным для скачек.

Лейтенант немного повиражил, привыкая, а потом крутанул лихую «бочку» и выполнил несколько фигур высшего пилотажа. «Як» чутко отзывался на все движения ручкой управления и Дивин невольно засмеялся от удовольствия. «Ласточка!»

— Ну как? — поинтересовался у него Каменский после приземления.

— Хороша игрушка, — экспат расстегнул шлемофон и стянул его с головы. — Гаргрот только высокий, не видно позади ни черта. И масло из движка козырек кабины забрызгивает.

— Э, брат, то «яшкина» фамильная беда! — скривился старший лейтенант. — С Як-1 тянется и конца-края ей не видно. Но ничего, выкручиваемся помаленьку.

— Я слышал, вас вроде бы на «аэрокобры» пересадят? — вспомнил Григорий.

— Ходят такие слухи, — подтвердил Каменский. — То ли на «кобры», то ли на «лавочки». На «кобрах», говорят, пушка мощная и радиостанция отличная. Я бы на них хотел попробовать полетать. Но когда это еще будет? Ты вот что, если не передумал, то приходи завтра — смотаемся на полигон пострелять.

— Постараюсь.

И вот, на тебе — начальство все-таки прознало про его тайную учебу!

— Я запрещаю, — сказал, как отрезал, комдив. — Слышишь, лейтенант? Каждый должен заниматься своим делом.