— Вот ведь брешут! — Григорий по-настоящему расстроился. — Ну какой поединок, Вардан Эрнестович?! Мне что, делать нечего, кроме как ерундой заниматься? Вы же знаете, в полку много молодежи. Знаний и умений у них ноль целых хрен десятых. Учить их надо? Надо! Вот я и договорился устроить над полигоном учебный бой. Мы приемы штурмовки и отражения атак вражеских истребителей обкатаем, а они, в свою очередь, сопровождения и нападения. Опять же, у них тоже зеленых юнцов как грязи.

— Вон оно что! — просветлел лицом Багдасарян. — А что, отличная придумка. Молодец, лейтенант, хвалю! Только ты вот мне объясни, почему такое нужное дело кустарными методами да еще в обход непосредственного командования затеваешь? Эту инициативу необходимо не только в нашем полку внедрить, но и в дивизии. А там, глядишь, ее и повыше подхватят!

— Погодите, товарищ майор, — нахмурился Дивин. — А разве вы не в курсе, что подобные учения еще в марте этого года проходили в первом штурмовом и первом истребительном корпусах?

— Правда? — изумился замполит. — А тебе откуда про это известно?

— Не бойтесь, я не шпион, если подозревать что дурное начали, — хмыкнул Григорий. — В Москве случайно кто-то обмолвился, а я запомнил.

— Понятно, — успокоился Багдасарян. — Видимо, просто какая-то несостыковка в обмене информацией между фронтами. В любом случае, — он вновь перешел на нравоучительный тон, — на будущее заруби себе на носу: подобные дела требуется согласовывать с начальством. Пойми, лейтенант, тут ведь даже такой момент присутствует — не получится что-нибудь, как задумывал, так с тебя и взятки гладки. Получится — командирам твоим честь и хвала, а они о тебе не забудут. Возможностей-то, чай, больше у того, у кого на погонах звезды крупнее. Усек?

— Учись жить по-людски, если хочешь расти. — Дивин криво улыбнулся. — Спасибо за науку, Вардан Эрнестович, впредь буду умнее. Можно я вас тогда напрягу маленько?

— Ну давай, — замполит с силой потер лицо. — Только в темпе, а то устал, как черт. Сейчас пойду ополоснусь, а после перекушу — аппетит после боя волчий.

— Хорошо бы на всех машинах, что будут принимать участие в учениях, установить фотокинопулеметы и проверить наличие радиопередатчиков. И возле полигона оборудовать наблюдательные вышки.

— Это чтобы командиры могли непосредственно с места событий за всем наблюдать и выводы делать, — сообразил Багдасарян. — Молодец, толково! — Он взглянул на экспата с уважением. — Ох, лейтенант, чует мое сердечко, заберут тебя в штаб.

— А вы не отдавайте, — спокойно сказал Григорий. — Не мое это: бумажки перебирать. Я — летчик!

— Ладно, я тебя понял, — усмехнулся комиссар, поднимаясь. — Покумекаем с Батей насчет твоего предложения. Думаю, особых возражений не будет ни у кого. Кстати, ты думаешь заявление в партию подавать?

— Да я... — замялся Дивин.

— Не тяни! — строго приказал Багдасарян. — То, что у тебя пробелы в биографии имеются — это, конечно, не есть «гут». Но зато ты всей своей нынешней жизнью доказал, что являешься настоящим советским человеком. Скажу больше: мнение о том, что на прорехи в твоей памяти можно закрыть глаза есть даже в Главном политуправлении. Так что, если тебя только это сдерживало, то можешь не беспокоиться. Понадобится рекомендация — обращайся, дам с удовольствием. Да и звезды на погоны, глядишь, быстрее падать начнут.

— Спасибо, товарищ майор, — растерянно произнес экспат.

— Кушай на здоровье!

По плану шестерка «ильюшиных» под прикрытием четырех «яков» должна была атаковать учебную цель на полигоне. А восемь истребителей, изображающих немцев, попытаться всеми правдами и неправдами сорвать штурмовку.

Григорий втайне надеялся, что его приятель Каменский будет в числе тех, кому поручено защищать «илы», но Константин сильно его удивил.

— Не, даже не надейся! — злорадно ухмыльнулся он, когда они оказались рядом в столовой и разговор зашел о составе групп. — Хватит, насопровождался я вас, «горбатых», по самое не могу. Так что, не обижайся, но хочу теперь погонять. И спуску, кстати, не дам, даже не надейся!

— О, как! — развел руками экспат. — Не ожидал, не ожидал. Что ж, тогда и ты пощады не проси, бить будем по-взрослому!

— А давай один на один? — загорелся вдруг старший лейтенант. И, видя скепсис на лице Дивина, подковырнул с ехидной усмешкой. — Или слабо?

— Да нет, почему бы не попробовать, — Григорий равнодушно пожал плечами. — Можем прямо сегодня.

— Сейчас, после обеда! — подпрыгнул от нетерпения Каменский. — Я договорюсь! — Другие истребители поддержали его одобрительными возгласами. Летчики из эскадрильи Дивина также не остались в стороне, а там пошло-поехало и вскоре шум и гам в столовой стоял преизрядный. Разгоряченные офицеры всячески старались переорать друг друга, непременно доказать свою правоту.

Экспат смотрел на них снисходительно. Надо же, как мальчишки. Хотя... в принципе, все они здесь действительно не старики — тех, кому за тридцать, можно по пальцам одной руки пересчитать. Если подумать, это на Дивина наложил свой отпечаток тот груз знаний будущего, что вывалил на него в Москве Махров и теперь Григорий старался просчитывать свои действия. Насколько мог, разумеется. Но для окружающих его людей ведь все иначе — каждый день будто последний и потому они так торопятся жить, пытаются все успеть.