– Возможно. Но, всему есть объяснение…, - не уступаю, вспоминая о подсказках Громова. – Возможно проблемы в прошлом… Тяжёлое детство. Расскажи мне, о себе…

– Хитрюга! – бросает Артур, явно понимая, откуда растут ноги. Но самое главное, что он ни в чём не винил Громова, спокойно воспринимая мой рассказ, и убеждения.

Возможно между его дружбой с Громовым, ещё не всё потеряно?

Иногда, гордым и сильным – нужно немножечко помочь, чтобы заставить их сделать первые шаги навстречу!

– У нас совместный ребёнок, пора уже и узнавать друг друга, - не отступаю. – Расскажи мне о своём детстве, а я расскажу о своём.

– Ну, если только ради этого, - шутит, ухмыляясь, а затем на мгновение замолкает, взяв меня за руку. Наши пальцы переплелись, и большой палец Артура, начал слишком активно водить по моей руке. Я поняла, что он нервничает. – На самом деле нечего рассказать…Хорошего.

– Расскажи плохое, - настаиваю, и он тяжело вздыхает.

Крепкий орешек.

– Ладно, - отступает.
– Мы жили бедно. Очень бедно. Мой отец был алкоголиком, а мать…гулящей.

Хотя, я давно не считаю её матерью. Она чужой для меня человек. Не существует. Умерла…

– Почему так произошло? – спрашиваю тихо, судорожно сглотнув. – Они ведь, не всю жизнь были такими?

– Изначально, нет. Я помню, как отец приходил с работы, уставший, грязный, изнеможённый… Он работал на заводе, с утра до поздней ночи. Ангелина, так называемая мать, хотела шикарной жизни, постоянно была в поиске, изменяла отцу, почти каждый день, приводя в дом новых мужчин, - продолжает он, сосредоточив внимание на наших соединённых руках. – Однажды на заводе случилась авария, отец поранил руку и после больницы его раньше привезли домой. Тогда он застал Ангелину в кровати с другим мужчиной…

– А где ты был в этот момент? Сколько тебе было лет?

– Мне было четыре года. В момент своей измены Ангелина закрывала меня в подвале или в шкафу, чтобы я ничего не мог видеть… Но я всё слышал. Это было мерзко.

– Мне очень жаль…

– Не надо, или перестану рассказывать! – грозит шутя, прижавшись ко мне. Но я понимала, что это только маска. На самом деле ему было совсем не весело. Он держался ради меня, и было очевидно, ему было трудно вспоминать.

– Разве, это не всё? Не самое худшее, - шепчу, в надежде, что это конец.

– Это только начало. Ещё хочешь узнавать обо мне? – спрашивает спокойно, и я киваю. Нужно идти до конца. Я хочу понимать его. Чтобы дальше не было между нами недомолвок. – После того случая, отец пристрастился к алкоголю, - продолжает.
– Его уволили с работы, и он осел дома, не отлипая от бутылки. Тем самым, у Ангелины появилось меньше возможности изменять, но она всё равно каждый день куда-то уходила, каждый раз, принося домой очередной, новый и противный запах мужских духов. Я ненавидел этот запах до рвотных позывов, поэтому никогда не приближался к Ангелине… Хотя, в принципе, она и сама никогда не хотела этого, - добавляет с презрением. – В итоге, отец начал её бить, я тоже попадал под горячую руку. Ангелина убегала на недели, а я оставался один с отцом-алкашом, без еды, денег и защиты. Я не знаю как он жил, за какие деньги покупал спиртное, и время от времени хлеб… Возможно у него были какие-то пособия. Но так мы протянули несколько лет. Ангелина тем временем нашла постоянного, более-менее обеспеченного любовника и начала ходить в шелках и мехах. Отец умер, когда мне было девять. Сгорел от спиртного. Ну, а потом был Малевский и второй круг ада…

Я молча выслушала его короткий рассказ… Молча, потому что ком застрял в горле от обиды за того четырёхлетнего мальчика, который вытерпел столько боли и несчастья. К концу его речи, мне действительно хотелось его остановить, чтобы не знать об уже предположительном, ужасном финале его отца, но слова, брошенные напоследок, заставили меня ещё больше взволноваться и огорчиться. Это был ещё не конец…

«А потом был Малевский и второй круг ада».

Всем известно, какие могут быть мачехи или отчимы. Редко, когда они хорошие, любят тебя – чужого ребёнка. В основном ты получаешь издевательство, унижение, обиды… В особенности плохо, когда нет защиты от родной матери или отца, но в случае Артура это -полный игнор. Что значит, у него не было защиты или поддержки.

– И как же твоей матери удалось подцепить такого как Малевский? – продолжаю, решая смело идти до конца.

– Она была его личной шлюхой пару лет. Затем ей усмехнулась фортуна - она забеременела. А поскольку Малевский уже был не молод, и у него вообще не было детей, он сразу принял меры. Они поженились, Ангелина научилась вести себя как светская львица, а так я оказался в его доме.

– Он тебя обижал? – тихо спрашиваю, и так догадываясь, что это так.

– Первое время. Потом я начал давать отпор. Как только я немного подрос, то сполна отомстил ему… Постепенно. После того как он баллотировался в мэры, у меня появилась возможность. Я поставил Малевскому ультиматум. Он должен был, оплатить мне учёбу иначе я сделаю всё, чтобы его предвыборная кампания провалилась с треском. Поэтому ублюдок с радостью пошёл на уступки, тем самым навсегда избавившись от меня. И так я выбрался из ада, взяв собственную жизнь под личный контроль.

– У меня нет слов, сколько же тебе пришлось вынести…, - я поворачиваюсь к Артуру, обнимаю его за шею, скрывая выступившие слёзы.

– Это прошлое, сладкая, - шепчет он, уверенно. – Мне уже всё равно…

– Прошлое всегда с нами. От него не избавишься… Не лги…

– Я не лгу, - возражает. – Я давно научился жить с этим, воспринимая прошлое как кошмарный сон…

– Кошмарный сон, длинной в полжизни, - добавляю, и руки Артура сильнее сжимаются вокруг меня.

– Всего лишь к пятнадцати, - якобы успокаивает, погладив меня по волосам.