Мужчина, пройдя вглубь комнаты, оставил поднос на столе и кулаком игриво толкнул меня в плечо.

– Ник, ты как?

– Лучше всех.

– Выглядишь расстроенной. Посидеть с тобой?

– Нет, но спасибо, – заставила себя улыбнуться. – Иди, у тебя же сегодня работы по горло. Со мной честное слово всё хорошо. Уже никуда и не хочется, так что не переживай.

Ренату показалось, что просто запретить мне выходить к гостям недостаточно, решил ещё для верности и запереть. Гад ползучий, можно подумать я здесь когда-то правила нарушала. Вот зачем? Чтобы ещё раз меня ткнуть носом в статус пленницы?

В расстроенных чувствах улеглась на постель, укрылась одеялом и незаметно уплыла в сон.

– М-м-м, – замычала, потому как меня кто-то настойчиво тормошил.

– Ника, чем собралась ночью заниматься, если сейчас дрыхнешь?

– Андрей, какого чёрта ты меня будишь? – зарычала я, натягивая одеяло на голову.

– Вставай, говорю. Ренат Матвеевич передумал, сказал, что можешь спуститься.

– Угу, отличные новости, – вместе с зевком произнесла я.

– Ну так как, идёшь?

– Обязательно, только потянусь, оденусь, накрашусь и … вперёд гуливанить.

– Ты поторопись. Хорошо? Через час начнётся салют, не пропусти.

Удаляющиеся шаги и хлопнула дверь.

– В пень и Рената, и его дебильный приём. Мне и в кроватке неплохо, – обняв подушку, легла удобнее с намереньем продолжить сопеть.

Не успела даже задремать, как Андрей вернулся.

– В чём дело, ты почему до сих пор лежишь? А праздник? А салют?

У мужчины какой-то подозрительно раздражённый голос. Ну не встала, ну валяюсь, с чего он вдруг злится?

Полностью села и потёрла глаза.

– Пожалуйста, если несложно, подай мне поднос, – потянула я руки к столу. – Есть хочу, не могу.

– Ник, внизу столы ломятся, зачем аппетит портить? – сменил гнев на милость Андрей, но в сторону моего ужина даже шага не сделал.

– Я не пойду вниз, – откинула одеяло и босыми ногами дошлёпала до подноса, взяла и отнесла его к себе на постель. – Перегорела. Не хочу. Салюты терпеть не могу. А ещё не желаю видеть рожу Рената. Ишь ты, Масленица, сначала запретил, потом с барского плеча разрешил. В пень. Сижу здесь, тем более ты мне такой полезный салатик из огурчиков принёс. Хрум-хрум.

Андрей помрачнел, а глаза суетливо забегали.

Явно что-то скрывает. Зачем? Я же ему всё как есть говорю.

– Андрей, а ты мне верно слова Рената передал, или чтобы мне было не противно, исказил смысл, а?

Мужчина вздохнул.

– На самом деле босс потребовал, чтобы ты спустилась. На сборы дал полчаса.

– Прелесть какая, – притворно весело отозвалась я. – Передай ему, пожалуйста, что занята…, маску для лица делаю, – сцапав из тарелки нарезанный огурец, прилепила его себе на лоб.

– Ника, – рыкнул мужчина.

– Я не вредничаю, а просто не могу, – теперь уже на полном серьёзе призналась я. – Никаких сил нет. Устала, каждый раз наступать себе на горло и позволять насиловать гордость. Андрей, пройдёт ночь, подзаряжусь и уже завтра вы опять….

Излить душу не успела, дверь в комнату распахнулась, и на пороге объявился Ренат.

– Тридцать минут истекли, – заявил он и с недоумением уставился на мой лоб. – Что это за дрянь у тебя на лице?

– Ренат Матвеевич, это я виноват…, – по всей видимости, Андрей решил сообщить Юдину, что об отведённом на сборы получасе я понятия не имела, и шкуру следует сдирать не с меня, а с него…. поэтому, чтобы на корню зарубить чистой воды самоубийство, перебив мужчину, вставила своё слово:

– Я никуда не пойду!

– Выйди, – приказал Ренат подчинённому.

Направляясь к двери, Андрей изображал из себя черепаху, медленно-медленно переставлял ноги. Чувствовалось, что он предпочёл бы остаться, чтобы в случае чего выступить громоотводом, но ничего не поделаешь, Царь- батюшка велел выметаться, а с ним шутки плохи, он ведь даже не серчает, если кто-то осмеливается поднять голову против его воли, а сразу звереет.

Прежде чем удалиться, Андрей, обернувшись, бросил мне красноречивый взгляд, в котором отчётливо читался посыл: «Ника, только не начуди».

Кивнула, как бы обещая, что постараюсь.

Ренат остался стоять на прежнем месте, только руки скрестил на груди, и если судить по тому, как давит на виски и вспотела спина, он точно на меня порчу наводит. Съёжилась и, склонив голову, делаю вид, что крайне интересуюсь содержимым подноса, что лежит на коленях. К слову, обед за несколько часов под прямыми солнечными лучами превратился в отраву: овощи дали сок и салат поплыл, борщ пузырится, котлета с рисом – вид не потеряли, но пахнут уже подозрительно.