– Домой, Ник. Мы едем к нам домой, – Юдин, наверное, в тысячный раз меня поцеловал.

– А где наш дом?

Ренат пожал плечами, но после всё же ответил.

– Там где живёшь ты, там где живу я, там где будут жить наши дети. Ник, ты же родишь мне детей?

– А то! Троих. И это минимум.

После похода по магазинам мы с дочуркой решили навестить офис нашего папы. Ну то есть как решили, Катюшке завтра исполнится только шесть месяцев, и в силу возраста она ещё не может озвучить развёрнутое согласие, но когда я предложила поехать к Ренату, доча пролепетала своё фирменное «Аяй-йа» и, сверкнув единственным зубиком, улыбнулась.

Стоит машине тронуться с места, как у дочки сами по себе закрываются глазки и всю дорогу она крепко сопит. Зная эту закономерность, наш водитель Миша рулит так, как будто за малейшее резкое движение его каждый раз бьёт разрядом в 220 вольт, и по этой причине он, мало того, что тащится как черепаха, сигналит лишь по острой необходимости, так ещё и начинает притормаживать за пятьдесят метров до окончательной остановки. Ну чтобы уж точно получилось максимально плавно. Вот и сейчас добравшись до здания фирмы, Михаил катится к крыльцу со скоростью пять километров в час.

Ренат уже спустился на улицу и нас поджидает. А ведь говорил, что у него не получится встретить. Впрочем, он это каждый раз говорит, но ещё ни разу так не случилось, чтобы я к нему на работу подъехала, а его на крыльце нет. Э-эх опять мы с Катюшкой какую-то встречу или, быть может, совещание закончили раньше времени, а, возможно, и вовсе сорвали.

Пять килограмм спящего ценного груза прибыло, и началась суета. Я аккуратно расстёгиваю ремни безопасности детского кресла, Ренат же, открыв дверь, в полной готовности взять дочку, водитель выскользнул из салона и прихватил огромную сумку детских вещей, которую везде и всегда таскаю с собой, чтобы быть готовой к любой ситуации. Ну а что…, вдруг, например, соска порвётся, а у меня в запасе ещё целых две штуки.

Когда Юдин берёт на руки дочку, на него без улыбки невозможно смотреть, потому как появляется резонанс, могучий мужчина и утопающий в мимимишности взгляд. А держит он Катюшку так, словно до ужаса боится расплющить, но теперь у него хотя бы лицо не багровеет. А в первый месяц с Катюшкой на руках у Рената лицо густо краснело, потому как дышать забывал.

– Вероника Андреевна, вещи, – Михаил протянул мне сумку, но тут же отдавать передумал. – Может с вами подняться, чтобы вам тяжёлое не нести?

Из-за упаковки подгузников сумка, да, объёмная, но никак не тяжёлая.

– В машине жди, – пусть шёпотом, но Ренат на водителя именно рявкнул, а каким грозным взглядом одарил – словами не передать. Разумеется, ещё и сумку забрал.

Похоже, у кого-то опять воображение вместе с ревностью разыгрались. За полтора года совместной жизни мне удалось почти всю дурь из головы Юдина выбить, а вот ревность искоренить ещё не смогла.

Позже обязательно поговорю с Михаилом, чтобы при Ренате держался со мной отстранённо, а то получится как с Алексеем – объявление благодарности, полный расчёт, увольнение.

Нет, Юдин Алексея не наказал, наоборот, за неоценимую помощь в освобождении меня из лап Косова, щедро финансово наградил, что парню теперь можно до конца дней не работать, и отправил на заслуженный отдых – и это была официальная версия, а настоящую я после буквально по капле вытянула из Рената и коллектива охраны.

Как выяснилось, Алексей, который, казалось, люто меня ненавидел, испытывал по отношению ко мне совершенно противоположное чувство. И что самое странное – все об этом догадывались, кроме меня. Кто-то видел его заходящим в мою комнату с букетом цветов, другие замечали, что он по пятам за мной ходит и из-за угла украдкой разглядывает. А когда Косов меня выкрал, тут уж все сомнения развеялись окончательно. Алексей от ужаса и ярости рвал и метал не меньше Юдина и в спасательной операции участвовал на передовой. По этой причине Ренат и выплатил ему круглую сумму, но от греха подальше отослал, дабы не иметь в штате сотрудника по уши влюблённого в свою женщину.

– Котёнок, папа не клумба, в поливе не нуждается, ты сок лучше сама выпей, – проснувшаяся Катюша затребовала бутылочку, а когда получила, принялась из неё Юдина обливать. – Доча, нельзя.

Ну всё, сейчас начнётся. Если я говорю дочурке «Нельзя», ничего не происходит, но если скажет Ренат, тут разрастается горе вселенского масштаба и обида до надутых губ и мокрых глаз.

Катя, услышав нелюбимое слово, на несколько секунд замерла, затем уголки её губ потянулись вниз, ресницы захлопали в активном режиме и носик порозовел. Видно, что она на самом деле плакать не хочет, но папа решил взбунтоваться и что-то там запретить, поэтому дочка поднатужится и обязательно хоть пару слезинок, но из себя выдавит.

– Тш-тш, Котёнок, папа пошутил, сколько хочешь столько и поливай, – провокация дочки сработала безотказно, Юдин сразу же пошёл на попятную и даже, обхватив ладошку Кати вместе с бутылочкой, сам на себя брызнул соком.

– Ренат, и ты ещё говоришь, что я единственная кто из тебя вьёт верёвки. Лично мне кажется, я точно не единственная и более того, даже пальму первенства не держу. Догадываешься, под чью дудочку ты пляшешь послушней всего?

Прежде чем ответить, Ренат нажал в лифте кнопку нужного этажа.